Теперь что касается конспирологии. Мятеж Пригожина породил слух о том, что это постановка, на самом деле направленная против Шойгу («он же не назвал виновника по имени в обращении»), который якобы сам планировал то же самое. А конечный итог постановки – полное единовластие, мягкая но постепенно твердеющая диктатура.

В реальности никакие дивертисменты Путину никогда не были нужны для прикрытия кардинальных решений, тем более кадровых. Иначе перед заменой Медведева на Мишустина нас должен был ждать апокалипсис. Он полностью владеет ситуацией и, что самое главное, пользуется безоговорочной поддержкой страны. То есть любой персонаж, пожелавший свергнуть Путина, обречен. Даже если переворот завершился бы удачно – поставить себя вместо него не удастся (тем более сегодня) никому, потому что стать таким как Путин можно (если выйдет) через 20 лет.

Интересно обратить внимание на заявление Путина 24 июня. Он показал себя человеком, который в нужный момент способен на предельно жесткие формулировки. При этом слушают не столько то, ЧТО он говорит, сколько КАК он говорит. Получить такое заявление в свой адрес от Путина, думаю, не хотелось бы никому из элиты.

Проблема Пригожина оказалась и в том, что он побежал впереди паровоза. Склонный к прямым и примитивным решениям сложнейших вопросов (насилие, ор, привлечение толпы – чисто криминальные способы «передавить» и «переорать» конкурента) он подумал, что запрос на «переэлитаривание» общества он понимает. И поэтому достаточно покричать про врагов, засевших наверху, побросаться обвинениями, выставить себя борцом с коррупцией – и дело в шляпе. Ему показалось, что он попал не только в антиэлитные настроения («нужно воевать с внутренним врагом, чтобы победить внешнего») но и в тренд возвращения к лучшим образцам СССР в виде побед, успехов, брендов. Поэтому заговорил о всеобщей мобилизации, о милитаризации экономики, о превращении страны в военный лагерь.

Но оказалось, что завоевания последних 20 лет устраивают в целом всех – и возросший уровень жизни и свобода и мобильность и стабильность – тотальная милитаризация страны не повышает уровень уверенности в завтрашнем дне, а как раз наоборот, рождает ощущение жизни на вулкане. Он думал, что Путин считает так же. Но Путин не был сторонником такого подхода. Пригожин понять этого не смог и стал действовать в духе комментаторов новостей: «Все предали, всех расстрелять, нужен СМЕРШ, чего они тянут». Только в отличие от комментаторов, у Пригожина были возможности и он решил, что именно его сейчас и ждут эти самые комментаторы. Результат не заставил себя долго ждать. Разговаривать в чатиках о необходимости СМЕРШа и морей крови и видеть этот самый СМЕРш у себя под окном в виде танков и непонятных военных, от которых неизвестно чего ждать это разные вещи. И комментаторы тут же поддержали Путина, бросив своего недавнего кумира.

Когда 13 июня Путин приказал подчинить добровольческие соединения Министерству обороны, будущий мятежник понял, что его силовой актив под угрозой. Нужно было спешить стать «вторым после Путина», отодвинув Шойгу, который с Путиным вообще то с начала 1990-х годов. А это много значит. Пригожин решил, что, используя мифы и слухи (мы проигрываем на фронте, элита предает на глазах, уровень падает, людям все равно) он может повторить поход Муссолини на Рим. Тот тоже подогревал реваншистские настроения тем, что во всем виноваты бездари-военные и тыловые крысы, утратившие право на истину, которая родилась в окопах и теперь возвращается в Рим. И хоть Москва и Третий Рим, но нового Муссолини не получилось.

Итог все видели.

Позиции Шойгу, который ни разу не унизился до ответов мятежнику, только укрепились.

Пригожин моется в душе в минской гостинице.

И не факт что этим для последнего все и кончится.