Какая неприятность. Да неужели???
Не может быть. Ведь на них, а особливо на одном из них, все и держалось. Русь - матушка стояла.
И вот, накося. Дума скоро осиротеет.
Придите, братие, последнее целование новому Пушкину дадим.
И Чехов просто сам лезет; не спросясь:
«Верить ли глазам и слуху? Не страшный ли сон это? Увы, это не сон, и зрение не обманывает нас! Тот, который так недавно на наших глазах, наподобие неутомимой пчелы, носил свой мёд в общий улей государственного благоустройства, тот, который… этот самый обратился теперь в прах, в вещественный мираж. Незаменимая потеря! Кто заменит нам его? Он до глубины души был предан своему честному долгу, не щадил сил, не спал ночей, был бескорыстен, неподкупен… Как презирал он тех, кто старался в ущерб общим интересам подкупить его, кто соблазнительными благами жизни пытался вовлечь его в измену своему долгу! А кто нам заменит его как товарища? Как сейчас вижу бритое умилённое лицо, обращённое к нам с доброй улыбкой, как сейчас слышу его мягкий, нежно-дружеский голос».
Нам придётся научиться жить без него.
А лучше бы научиться жить вообще без всего этого политического абортария имени Миронова.
Не может быть. Ведь на них, а особливо на одном из них, все и держалось. Русь - матушка стояла.
И вот, накося. Дума скоро осиротеет.
Придите, братие, последнее целование новому Пушкину дадим.
И Чехов просто сам лезет; не спросясь:
«Верить ли глазам и слуху? Не страшный ли сон это? Увы, это не сон, и зрение не обманывает нас! Тот, который так недавно на наших глазах, наподобие неутомимой пчелы, носил свой мёд в общий улей государственного благоустройства, тот, который… этот самый обратился теперь в прах, в вещественный мираж. Незаменимая потеря! Кто заменит нам его? Он до глубины души был предан своему честному долгу, не щадил сил, не спал ночей, был бескорыстен, неподкупен… Как презирал он тех, кто старался в ущерб общим интересам подкупить его, кто соблазнительными благами жизни пытался вовлечь его в измену своему долгу! А кто нам заменит его как товарища? Как сейчас вижу бритое умилённое лицо, обращённое к нам с доброй улыбкой, как сейчас слышу его мягкий, нежно-дружеский голос».
Нам придётся научиться жить без него.
А лучше бы научиться жить вообще без всего этого политического абортария имени Миронова.