Так https://t.me/cultras/3225 сегодня общается со зрителями и в целом с обществом Театр Советской Армии в лице свалившегося с «Луны» пресс-секретаря. «Мрази», «крысиные морды», «душные убожества», «смрадные невежды», «собравшиеся в стаю гопники», «твари дрожащие»...
Откуда берётся такая риторика? Дело меньше всего в том, что говорящий свинья и не понимает, что можно говорить в театре, а что нет. И не в том, что мат, примитивные, безграмотные тексты, быдляцкая, пацанская манера выражения чувств, поселившиеся на сценах, постепенно проникли за кулисы и в администраторские.
Дело в том, что театр (вернее, то, что им считается сегодня) окуклился и зажил своей внутренней жизнью, которая вообще не имеет отношения ни к чему внешнему. Связано это с тем, что все театры (как и музеи и вузы и прочие структуры) отданы «в кормление» тем или иным чиновникам во власти. Это очевидный факт. Результатом становится то, что кадровые назначения, финансирование, репертуарная политика начинают почти полностью зависеть от группы людей из системы внешнего управления. То, что вышеназванные вещи могут не иметь никакого отношения к традиции и школе данного театра, к его истории, к сложившейся системе отношений, никого не волнует. У коровы не интересуются перед дойкой ее настроением, привычками, склонностями и симпатиями - она должна доиться и все.
Зритель - основной и, казалось бы, самый главный участник театрального процесса, постепенно был выведен из этой схемы полностью. Дело в том, что одной из основных задач внешнего управления является поддержание в жизнеспособном состоянии тусовки - плотно спаянного, повязанного государственными деньгами и чиновно-банкирскими милостями сообщества людей, по старинке именующимися режиссёрами, драматургами, критиками, журналистами, кураторами. Все держится на договорённостях, что все, производимое тусовкой, безусловно хорошо и непререкаемо. Таким образом, успех дерьмового «спектакля» обеспечивается не кассовыми сборами (все всё равно сидят на грантах и дотациях), а заказными статьями прикормленных журналистов и купленными у служилых критиков рейтингами, то есть банальными накрутками лайков и просмотров, которые отправляются наверх для отчета.
Зритель (равно, как и читатель, слушатель) в этой схеме просто не нужен. Например, какого нибудь Быкова и Прилепина никто не читает и не покупает (посмотрите статистику продаж в магазинах), но они все равно получают премии, восторги и эфиры, так как их признаёт тусовка и кураторы. На «спектакли» Серебренникова ходила только тусовка (они для тусовки и делались), но это ни на что не влияло. Таким образом, в тусовке родилось убеждение, что они лучшие, все что они делают, при жизни становится классикой и так далее.
И вдруг со стороны приходит зритель (которого никто не звал и над которым в тусовке хихикают и называют «быдлом») и говорит, что ему не нравится...
Пауза.
Хорошо помню историю, произошедшую лет 15 назад. Гришковец (есть такое странное явление, вскочившее на воспалённом теле нашего изболевшегося театра) поставил очередной «спектакль», на который собралась тусовка. Ничто не предвещало фигни, как вдруг произошло нечто из ряда вон выходящее. Один из зрителей встал, вежливо извинился и со словами «Я ожидал большего», вышел.
Простить такое было нельзя.
Через день в «Известиях» (!) вышла статья «Хам в партере». В ней Гришковец в бешенстве плевал в спину ушедшему. «Противно встречаться с такими людьми», «они мне отвратительны», «он поверхностный, неглубокий, эгоистичный, пошлый бездельник», «хам» - надрывался он. Почему? А сомневаться в гениальности запрещено, запрещено не любить, запрещено критиковать. Кто этого ещё не понял - те «мрази», «крысиные морды», «душные убожества», «смрадные невежды», «собравшиеся в стаю гопники», «твари дрожащие»...
Поняли, наконец?
Откуда берётся такая риторика? Дело меньше всего в том, что говорящий свинья и не понимает, что можно говорить в театре, а что нет. И не в том, что мат, примитивные, безграмотные тексты, быдляцкая, пацанская манера выражения чувств, поселившиеся на сценах, постепенно проникли за кулисы и в администраторские.
Дело в том, что театр (вернее, то, что им считается сегодня) окуклился и зажил своей внутренней жизнью, которая вообще не имеет отношения ни к чему внешнему. Связано это с тем, что все театры (как и музеи и вузы и прочие структуры) отданы «в кормление» тем или иным чиновникам во власти. Это очевидный факт. Результатом становится то, что кадровые назначения, финансирование, репертуарная политика начинают почти полностью зависеть от группы людей из системы внешнего управления. То, что вышеназванные вещи могут не иметь никакого отношения к традиции и школе данного театра, к его истории, к сложившейся системе отношений, никого не волнует. У коровы не интересуются перед дойкой ее настроением, привычками, склонностями и симпатиями - она должна доиться и все.
Зритель - основной и, казалось бы, самый главный участник театрального процесса, постепенно был выведен из этой схемы полностью. Дело в том, что одной из основных задач внешнего управления является поддержание в жизнеспособном состоянии тусовки - плотно спаянного, повязанного государственными деньгами и чиновно-банкирскими милостями сообщества людей, по старинке именующимися режиссёрами, драматургами, критиками, журналистами, кураторами. Все держится на договорённостях, что все, производимое тусовкой, безусловно хорошо и непререкаемо. Таким образом, успех дерьмового «спектакля» обеспечивается не кассовыми сборами (все всё равно сидят на грантах и дотациях), а заказными статьями прикормленных журналистов и купленными у служилых критиков рейтингами, то есть банальными накрутками лайков и просмотров, которые отправляются наверх для отчета.
Зритель (равно, как и читатель, слушатель) в этой схеме просто не нужен. Например, какого нибудь Быкова и Прилепина никто не читает и не покупает (посмотрите статистику продаж в магазинах), но они все равно получают премии, восторги и эфиры, так как их признаёт тусовка и кураторы. На «спектакли» Серебренникова ходила только тусовка (они для тусовки и делались), но это ни на что не влияло. Таким образом, в тусовке родилось убеждение, что они лучшие, все что они делают, при жизни становится классикой и так далее.
И вдруг со стороны приходит зритель (которого никто не звал и над которым в тусовке хихикают и называют «быдлом») и говорит, что ему не нравится...
Пауза.
Хорошо помню историю, произошедшую лет 15 назад. Гришковец (есть такое странное явление, вскочившее на воспалённом теле нашего изболевшегося театра) поставил очередной «спектакль», на который собралась тусовка. Ничто не предвещало фигни, как вдруг произошло нечто из ряда вон выходящее. Один из зрителей встал, вежливо извинился и со словами «Я ожидал большего», вышел.
Простить такое было нельзя.
Через день в «Известиях» (!) вышла статья «Хам в партере». В ней Гришковец в бешенстве плевал в спину ушедшему. «Противно встречаться с такими людьми», «они мне отвратительны», «он поверхностный, неглубокий, эгоистичный, пошлый бездельник», «хам» - надрывался он. Почему? А сомневаться в гениальности запрещено, запрещено не любить, запрещено критиковать. Кто этого ещё не понял - те «мрази», «крысиные морды», «душные убожества», «смрадные невежды», «собравшиеся в стаю гопники», «твари дрожащие»...
Поняли, наконец?