Иногда мне кажется, что самая незаметная дискриминация в обществе — возрастная. И касается она не пожилых людей, а детей примерно десяти–четырнадцати лет.
Это очень странный возраст.
Ты уже слишком большой для детского мира. Детская площадка кажется смешной, воспитатели давно исчезли из жизни, и все вокруг ждут, что ты будешь вести себя «как взрослый». От тебя требуют ответственности, самостоятельности, хороших решений. Просят думать о будущем, выбирать профиль обучения, отвечать за свои поступки.
Но стоит тебе попытаться действительно стать самостоятельным — и мир словно говорит: «Нет, подожди. Ты еще маленький».
Самостоятельно решить бытовой вопрос? Где родители?
Вызвать мастера? А взрослые дома есть?
Купить что-то не самым очевидным способом? А можно маму к телефону?
Даже там, где это технически возможно, почти всегда приходится искать обходные пути. Просить родителей оформить карту, зарегистрировать аккаунт, подтвердить действие, привязать сервис. Современные технологии сделали самостоятельность подростков возможной гораздо раньше, чем общество оказалось к этому готово.
И я сейчас совсем не о том, что детям нужно разрешить всё.
Есть вещи, которые действительно связаны с безопасностью. Есть юридические ограничения. Есть ситуации, где взрослый обязан быть взрослым.
Но между тотальным контролем и полной свободой существует огромное пространство. Пространство, где человек учится быть самостоятельным.
Мне кажется, именно его нам пока не очень удалось спроектировать.
Мы почему-то часто рассуждаем так: сначала человек должен стать самостоятельным, а потом ему можно доверить самостоятельность.
Хотя в жизни всё обычно происходит наоборот.
Мы не учимся плавать, стоя на берегу. Не учимся ездить на велосипеде, наблюдая за другими. Самостоятельность вообще редко возникает раньше опыта. Она рождается внутри него.
Поэтому меня все чаще занимает вопрос: как вообще устроена система передачи взрослости?
Как человек постепенно получает право принимать решения, ошибаться, нести ответственность и чувствовать, что он — полноценный участник этого мира.
Пожалуй, именно этого мне не хватает в нашем отношении к подросткам.
Не большей свободы любой ценой. И не большего контроля.
А продуманной системы, в которой вместе растут и безопасность, и доверие, и ответственность.
Потому что взрослость — это процесс. И, кажется, именно этот процесс мы пока проектируем гораздо хуже, чем нам самим хотелось бы.
И знаете, что самое любопытное? Кажется, с людьми в компаниях мы поступаем почти так же. Мы хотим инициативных, ответственных, самостоятельных сотрудников. Но очень часто строим процессы так, словно рядом работают дети, которым нельзя доверить ни решение, ни ошибку, ни собственный способ сделать работу. А потом искренне удивляемся, почему люди не проявляют инициативу. Может быть, потому, что субъектность вообще не появляется по приказу. Ни в двенадцать лет, ни в тридцать пять.
Она возникает там, где человеку постепенно передают не только ответственность, но и право быть автором своих решений.
Это очень странный возраст.
Ты уже слишком большой для детского мира. Детская площадка кажется смешной, воспитатели давно исчезли из жизни, и все вокруг ждут, что ты будешь вести себя «как взрослый». От тебя требуют ответственности, самостоятельности, хороших решений. Просят думать о будущем, выбирать профиль обучения, отвечать за свои поступки.
Но стоит тебе попытаться действительно стать самостоятельным — и мир словно говорит: «Нет, подожди. Ты еще маленький».
Самостоятельно решить бытовой вопрос? Где родители?
Вызвать мастера? А взрослые дома есть?
Купить что-то не самым очевидным способом? А можно маму к телефону?
Даже там, где это технически возможно, почти всегда приходится искать обходные пути. Просить родителей оформить карту, зарегистрировать аккаунт, подтвердить действие, привязать сервис. Современные технологии сделали самостоятельность подростков возможной гораздо раньше, чем общество оказалось к этому готово.
И я сейчас совсем не о том, что детям нужно разрешить всё.
Есть вещи, которые действительно связаны с безопасностью. Есть юридические ограничения. Есть ситуации, где взрослый обязан быть взрослым.
Но между тотальным контролем и полной свободой существует огромное пространство. Пространство, где человек учится быть самостоятельным.
Мне кажется, именно его нам пока не очень удалось спроектировать.
Мы почему-то часто рассуждаем так: сначала человек должен стать самостоятельным, а потом ему можно доверить самостоятельность.
Хотя в жизни всё обычно происходит наоборот.
Мы не учимся плавать, стоя на берегу. Не учимся ездить на велосипеде, наблюдая за другими. Самостоятельность вообще редко возникает раньше опыта. Она рождается внутри него.
Поэтому меня все чаще занимает вопрос: как вообще устроена система передачи взрослости?
Как человек постепенно получает право принимать решения, ошибаться, нести ответственность и чувствовать, что он — полноценный участник этого мира.
Пожалуй, именно этого мне не хватает в нашем отношении к подросткам.
Не большей свободы любой ценой. И не большего контроля.
А продуманной системы, в которой вместе растут и безопасность, и доверие, и ответственность.
Потому что взрослость — это процесс. И, кажется, именно этот процесс мы пока проектируем гораздо хуже, чем нам самим хотелось бы.
И знаете, что самое любопытное? Кажется, с людьми в компаниях мы поступаем почти так же. Мы хотим инициативных, ответственных, самостоятельных сотрудников. Но очень часто строим процессы так, словно рядом работают дети, которым нельзя доверить ни решение, ни ошибку, ни собственный способ сделать работу. А потом искренне удивляемся, почему люди не проявляют инициативу. Может быть, потому, что субъектность вообще не появляется по приказу. Ни в двенадцать лет, ни в тридцать пять.
Она возникает там, где человеку постепенно передают не только ответственность, но и право быть автором своих решений.