Таблица Менделеева выучилась за полторы недели
В прошлом году я начал заниматься мнемотехникой, и первым открытием была образная память. Не повторение до посинения, а перевод в картинки, которые голова держит сама.
Проверил на двух вещах, которые до этого казались мне заведомо непосильными: таблица Менделеева и двести знаков после запятой в числе Пи. Полторы недели, и, что важнее, без всякого напряжения.
Потом прочитал Лурию, «Маленькую книжку о большой памяти», где он описывает человека, которого тридцать лет наблюдал и называет просто Ш. Тот запоминал ряды слов и чисел любой длины, называл их в обратном порядке и воспроизводил через годы без подготовки.
И в этой же книжке есть место, на котором я остановился надолго: Ш. жаловался на память. На лица.
Он объяснял так: лица непостоянны, зависят от настроения человека и от момента встречи, всё время меняются, и запомнить их поэтому трудно.
Человек, державший в голове бесконечные ряды, жаловался на то, что не запоминает лица. Способность работала на том, что стоит на месте, и отказывала на том, что живёт.
Таблица Менделеева не меняется от настроения, и в этом смысле она задача простая, чем бы ни казалась мне раньше.
Есть и вторая разница, и она важнее. У Ш. образы возникали сами и не выключались, он не мог забывать. У меня они включаются, когда я решил их включить, и выключаются вместе с занятием. Похоже, это и есть граница между способностью и навыком, и вторая сторона мне сейчас нравится больше.
В этом году занимаюсь скорочтением, там логика совсем другая, и рассказать пока нечего.
А что вы считаете для себя заведомо непосильным?
#Мальков_Баланс
В прошлом году я начал заниматься мнемотехникой, и первым открытием была образная память. Не повторение до посинения, а перевод в картинки, которые голова держит сама.
Проверил на двух вещах, которые до этого казались мне заведомо непосильными: таблица Менделеева и двести знаков после запятой в числе Пи. Полторы недели, и, что важнее, без всякого напряжения.
Потом прочитал Лурию, «Маленькую книжку о большой памяти», где он описывает человека, которого тридцать лет наблюдал и называет просто Ш. Тот запоминал ряды слов и чисел любой длины, называл их в обратном порядке и воспроизводил через годы без подготовки.
И в этой же книжке есть место, на котором я остановился надолго: Ш. жаловался на память. На лица.
Он объяснял так: лица непостоянны, зависят от настроения человека и от момента встречи, всё время меняются, и запомнить их поэтому трудно.
Человек, державший в голове бесконечные ряды, жаловался на то, что не запоминает лица. Способность работала на том, что стоит на месте, и отказывала на том, что живёт.
Таблица Менделеева не меняется от настроения, и в этом смысле она задача простая, чем бы ни казалась мне раньше.
Есть и вторая разница, и она важнее. У Ш. образы возникали сами и не выключались, он не мог забывать. У меня они включаются, когда я решил их включить, и выключаются вместе с занятием. Похоже, это и есть граница между способностью и навыком, и вторая сторона мне сейчас нравится больше.
В этом году занимаюсь скорочтением, там логика совсем другая, и рассказать пока нечего.
А что вы считаете для себя заведомо непосильным?
#Мальков_Баланс