Одна из трактовок, с помощью которой можно прочитать лемовский «Солярис», - взаимоотношение человека и государства.

Люди находят некое квазиразумное существо, по всей видимости, обладающее навыками целеполагания и волей, и начинают задавать ему наивные вопросы.

Вместо ответов Чужой (а это именно Чужой) ставит перед ними зеркала. Сначала примитивные – отражающие только общие архетипы человеческой природы (младенец Бертона).

Затем настройки оптики становятся тоньше, и игра ведётся уже на уровне личных особенностей психики, но еще слишком грубо и слишком в лоб, так что люди не выдерживают (гости Гебаряна, Сарториуса и Снаута).

Наконец, параметры подобраны идеально, и человек попадает в резонанс с собственным отражением (Крис).

Фильм Тарковского (о котором почему-то несправедливо говорят, что он де противоречит книге, хотя, по-моему, все совсем наоборот) завершает гениальный эпизод – человек окончательно (и главное сознательно) принимает Чужого за своего.

«Родина». «Дом». «Папа».

А никакого папы нет. Вместо папы – идеально подобранные декорации, за которыми дымящаяся и булькающая жижа.

Так Крис попадает в Матрицу. Ну, или в кенотаф)