Мужской субъективизм: речь. 2 часть
Чтобы обосновать свои грамматические постулаты, грамматисты разработали множество предписаний, которым носители языка должны следовать. Многие из этих предписаний, не только связанные с утверждением мужского превосходства, абсурдны - например, такие писатели, как Драйден и Свифт, заявляли, что неправильно завершать предложение предлогом, потому что этого нельзя делать на латыни, и некоторые из них противоречивы.
Хотя грамматики-мужчины настаивали, что местоимения должны согласовываться с их предшественниками по числу и роду, они игнорировали нарушение этого правила, когда "он/мужчина" использовалось для обращения к группе, состоящей всего лишь из одного мужчины! Если в группе тридцать женщин и один мужчина, то всех членов этой группы должны называть "он", что, безусловно, противоречит правилу согласования по числу.
Можно спросить, почему грамматисты-мужчины так долго не осознавали ложности собственных законов. Ответ, видимо, лежит на поверхности. В языке, где женщины закодированы как невидимые, конструируемое знание предполагает эту невидимость, это несуществование, и соответственно на этом и действует. А вновь создаваемые знания усугубляют эту невидимость женщин.
Для того, чтобы женщины стали видимыми, необходимо, чтобы они были видимыми и в лингвистическом плане. Это не такая уж сложная задача, как может показаться. В этом тексте, например, нет использования слова "он/мужчина" для обозначения женщин. В отношении мужчин здесь нет никакой двусмысленности, поскольку когда используем слово "мужчина", мы применяем его исключительно к мужским образам.
Но потребуются и другие изменения. Чтобы сломать мужскую власть над языком, необходимо создавать новые символы и переосмысливать старые, наполняя их новыми образами. Поскольку языковая структура, разработанная и закрепленная мужчинами-грамматистами, требует двусмысленности, неопределенности и аномии для женщин, то в интересах разрушения молчаливого положения женщин необходимо бросить вызов этой языковой структуре и соответствующим правилам.
Чтобы обосновать свои грамматические постулаты, грамматисты разработали множество предписаний, которым носители языка должны следовать. Многие из этих предписаний, не только связанные с утверждением мужского превосходства, абсурдны - например, такие писатели, как Драйден и Свифт, заявляли, что неправильно завершать предложение предлогом, потому что этого нельзя делать на латыни, и некоторые из них противоречивы.
Хотя грамматики-мужчины настаивали, что местоимения должны согласовываться с их предшественниками по числу и роду, они игнорировали нарушение этого правила, когда "он/мужчина" использовалось для обращения к группе, состоящей всего лишь из одного мужчины! Если в группе тридцать женщин и один мужчина, то всех членов этой группы должны называть "он", что, безусловно, противоречит правилу согласования по числу.
Можно спросить, почему грамматисты-мужчины так долго не осознавали ложности собственных законов. Ответ, видимо, лежит на поверхности. В языке, где женщины закодированы как невидимые, конструируемое знание предполагает эту невидимость, это несуществование, и соответственно на этом и действует. А вновь создаваемые знания усугубляют эту невидимость женщин.
Для того, чтобы женщины стали видимыми, необходимо, чтобы они были видимыми и в лингвистическом плане. Это не такая уж сложная задача, как может показаться. В этом тексте, например, нет использования слова "он/мужчина" для обозначения женщин. В отношении мужчин здесь нет никакой двусмысленности, поскольку когда используем слово "мужчина", мы применяем его исключительно к мужским образам.
Но потребуются и другие изменения. Чтобы сломать мужскую власть над языком, необходимо создавать новые символы и переосмысливать старые, наполняя их новыми образами. Поскольку языковая структура, разработанная и закрепленная мужчинами-грамматистами, требует двусмысленности, неопределенности и аномии для женщин, то в интересах разрушения молчаливого положения женщин необходимо бросить вызов этой языковой структуре и соответствующим правилам.