Он же был ужасно стеснительным и боялся аудитории. Уговаривать Юрия Николаевича выступить перед незнакомой аудиторией нужно было месяцами. Дважды мне это удалось. Третий раз – нет.
Тогда еще открытые для публики мастерские МХТ. Там поставили в какой-то момент голубые пластиковые стульчики словно из спортивного учреждения, взятые из реквизита неудавшегося спектакля «Начнем все сначала». И это позволило набить в Мастерские без преувеличения пятьсот человек, пришла вся Школа-студия. А какой-то курс наказали за плохое поведение и не пустили, так они с черной лестницы слушали при закрытой двери.
Бутусов отказался от модерации и, как оказалось, зря. Я его представил, а дальше он, увидав волну голов, ждущих от него слова, сидел заложив руки под бедрами, дрожал и молчал, все ниже опуская голову и поджимая ноги дальше под стул. Он пытался начинать, но слова уходили в неосмысленные звуки, и эти неудачи все больше загоняли его в стыдливое молчание. Минут семь это все длилось. Слава богу, в зале были опытные артисты. Павел Ворожцов начал Юрия «задирать», задавал намеренно идиотические вопросы, типа: «А что для вас театр?» и «Над чем, Юрий, вы сейчас работаете?» Бутусову стало смешно, но все равно краска стыда не сходила с лица. Дальше вступился бас Игоря Яковлевича, который умел разрядить любую тупиковую атмосферу. И дальше Бутусова понесло, когда он увидел нахальную, бретерскую, но столь нужную именно в такой ситуации поддержку артистов, с которыми Юрий Николаевич работал в травматическом «Иванове».
Дальше было выступление на сцене театра Мост перед фестивальщиками и гостями «Золотой Маски», гораздо менее демократическая обстановка. Видимо, памятуя о прошлом опыте, Юрий Николаевич запросил модерацию. Я задал несколько вопросов, Бутусов разговорился и был раскованным. В какой-то момент я зашел ему за спину, чтобы не привлекать внимания, и попытался открыть дверь, чтобы шугануть тех, кто там громко разговаривал. За спиной раздался жалобный, почти рыдающий голос: «Паша, не уходите, мне очень страшно».