Иллюзия
Мой переезд в Джермук пришёлся на тяжёлое расставание. Две недели счастья, как вдруг, без понятной причины — она предложила расстаться. Я уехал из коммуны, в которой мы тогда жили, и отправился в никуда. Мне казалось, я уеду от своей боли, но в итоге остался с ней наедине.
Боль выходила постепенно, как яд. Сначала было больно каждый день — с утра до ночи — с редкими перерывами. Потом — по три часа в день. Через три месяца — больно уже через день, примерно по два часа. Спустя год я окреп и дошёл до часа страдания в неделю — это большой прогресс.
Я начал писать танка, чтобы освободиться, но у меня не получилось его закончить — оно перегружено:
«Мгновения — это слёзы Будды
А вечность — его молчание,
Что подобно закату,
Стелющемуся на Арарат,
Рассвету, его расстилающему».
В этом черновике хороша только первая строчка. А про рассвет на Арарате я уже написал великие слова: «Так в сердце восходит любовь». Про столь возвышенные чувства сложно рассказывать... В поэтический мир тяжело попасть, но и легко — ведь он застава без ворот. В индийском трактате написано: вместе с любовью поэта умирает и весь мир. Это не метафора. Созданный мною мир был бесконечно прекрасен, стихи в нём росли сами по себе, подобно летним цветам.
Я думал об этом и включил трек Illusion из аниме «Акира». Счастье, мгновения, Ереван, Арарат — всё предстало иллюзией. Похоже, что создавал я вовсе не мир! А лабиринт иллюзий. Наверное, я просто дурак. Я заплакал. Капля за каплей иллюзии выходили из меня. Я оплакивал свою любовь... Прошло время, и я застыл. Что я делаю в Джермуке? Буду ли я счастлив здесь хотя бы наполовину? Может, и эти надежды — иллюзия? Возможно, что выход из лабиринта — это вход в другой лабиринт? Я улыбнулся.
Тысячеликий Будда
Мой переезд в Джермук пришёлся на тяжёлое расставание. Две недели счастья, как вдруг, без понятной причины — она предложила расстаться. Я уехал из коммуны, в которой мы тогда жили, и отправился в никуда. Мне казалось, я уеду от своей боли, но в итоге остался с ней наедине.
Боль выходила постепенно, как яд. Сначала было больно каждый день — с утра до ночи — с редкими перерывами. Потом — по три часа в день. Через три месяца — больно уже через день, примерно по два часа. Спустя год я окреп и дошёл до часа страдания в неделю — это большой прогресс.
Я начал писать танка, чтобы освободиться, но у меня не получилось его закончить — оно перегружено:
«Мгновения — это слёзы Будды
А вечность — его молчание,
Что подобно закату,
Стелющемуся на Арарат,
Рассвету, его расстилающему».
В этом черновике хороша только первая строчка. А про рассвет на Арарате я уже написал великие слова: «Так в сердце восходит любовь». Про столь возвышенные чувства сложно рассказывать... В поэтический мир тяжело попасть, но и легко — ведь он застава без ворот. В индийском трактате написано: вместе с любовью поэта умирает и весь мир. Это не метафора. Созданный мною мир был бесконечно прекрасен, стихи в нём росли сами по себе, подобно летним цветам.
Я думал об этом и включил трек Illusion из аниме «Акира». Счастье, мгновения, Ереван, Арарат — всё предстало иллюзией. Похоже, что создавал я вовсе не мир! А лабиринт иллюзий. Наверное, я просто дурак. Я заплакал. Капля за каплей иллюзии выходили из меня. Я оплакивал свою любовь... Прошло время, и я застыл. Что я делаю в Джермуке? Буду ли я счастлив здесь хотя бы наполовину? Может, и эти надежды — иллюзия? Возможно, что выход из лабиринта — это вход в другой лабиринт? Я улыбнулся.
Тысячеликий Будда