Forward from: Политтехнологи
Утопии: зачем человечество придумывает идеальное общество
Не знаю, что рассказывали на «Лебедином озере», но утопии и антиутопии точно стоит изучать всем, кто собирается проектировать новый мир. Для начала разберемся по понятиям.
Утопия — это образ общества, устроенного принципиально лучше существующего. Причём речь обычно не просто о мечте вроде «пусть все будут счастливы», а о попытке представить целую систему: как будут устроены система управления, контроль над властью, отношения между людьми, собственность, труд, семья, образование, города и технологии,
Само слово появилось благодаря Томасу Мору, который издал в 1516 году книгу Utopia. В названии заложена игра слов: греческое ou-topos — «место, которого нет», а созвучное eu-topos — «хорошее место». То есть утопия одновременно и прекрасное место, и место, которого не существует.
Замечу. что Мор, не первым стал описывать идеальное (в его понимании) общество, а одним из древнейших и самых влиятельных примеров стал труд — «Государство» Платона, написанное примерно в IV веке до н. э. Платон конструирует идеальный полис буквально с нуля: кто должен управлять, кто защищать государство, кто производить, как воспитывать детей и каким должен быть правящий класс. Во главе стоят философы — люди, которые, по замыслу Платона, способны понимать общее благо лучше остальных. Даже современная философская литература рассматривает «Государство» как один из фундаментальных текстов утопической политической традиции.
У Томаса Мора в «Утопии» появляется уже почти полноценная модель альтернативного общества. Там нет привычной частной собственности, иначе организованы труд и распределение благ, подробно описаны города, быт, образование и политическое устройство. Причём Мор не выдавал описанное устройство за готовую инструкцию: в книге много иронии и внутренних противоречий. Сам Мор в финале прямо даёт понять, что далеко не всё в описанном устройстве считает разумным.
В «Городе Солнца» Томмазо Кампанеллы, написанном в начале XVII века, общество организовано ещё радикальнее: общность имущества, централизованное воспитание, жёстко организованная общественная жизнь, управление знанием и поведением человека. Получается практически проект конструирования нового общества и нового человека.
У Фрэнсиса Бэкона в незаконченной «Новой Атлантиде» другая утопии — научно-технологическая. Центральным институтом идеального общества становится Дом Соломона — огромное научное учреждение, занятое исследованием природы и созданием новых технологий. Здесь счастье общества достигается уже не столько правильным перераспределением собственности, сколько развитием знания и науки. В каком-то смысле он и его утопия и стали предком современной техноутопии.
В XIX веке утопия выходит из книг и начинает превращаться в реальные социальные эксперименты.
Шарль Фурье придумывал фаланстеры — самодостаточные сообщества, где труд и человеческие отношения должны были быть организованы совершенно иначе.
Роберт Оуэн не ограничился книгами: он пытался создавать такие сообщества практически. Самый знаменитый эксперимент — Нью-Хармони в США.
Анри де Сен-Симон представлял общество, которым вместо наследственной аристократии будут руководить учёные, инженеры, промышленники и организаторы производства.
Именно Фурье, Оуэна и Сен-Симона позднее стали называть классиками утопического социализма. Их объединяла идея, что существующий общественный порядок можно сознательно заменить другим — рационально спроектированным.
В конце XIX века возникает ещё одна чрезвычайно влиятельная утопия — роман Эдварда Беллами «Взгляд назад: 2000–1887». Герой XIX века просыпается в 2000 году и обнаруживает Америку, где практически исчезла экономическая конкуренция, производство организовано государством, а граждане получают доступ к общественному богатству через своеобразную систему общественного кредита. Книга стала политическим и интеллектуальным феноменом своего времени и породила целое движение сторонников идей Беллами.
Почти одновременно Уильям Моррис написал «Вести ниоткуда» — отчасти полемику с Беллами. Его будущее — не централизованная индустриальная машина, а децентрализованное общество небольших сообществ, свободного труда, ремесла и жизни ближе к природе.
Современные утопии тоже во многом располагаются между двумя полюсами: «ещё больше технологий и организации» и «меньше иерархий, крупных систем и отчуждения».
✅ Какие утопии живы сегодня
Сегодня нет одной доминирующей утопии. Вместо неё существует несколько конкурирующих образов будущего.
Одна из самых заметных — техноутопия изобилия.
ИИ, роботизация, дешёвая энергия и автоматизация должны резко снизить стоимость производства и сократить потребность в человеческом труде. В предельной версии возникает post-scarcity society — общество постдефицита: машины выполняют большую часть необходимой работы, а человек получает возможность заниматься творчеством, наукой, общением или просто жить без постоянной необходимости зарабатывать себе на существование.
В 2025–2026 годах этот сюжет снова оказался в центре дискуссий об ИИ. IMF рассматривает сценарии, при которых при масштабном вытеснении труда ИИ государствам придётся отвязывать социальную защиту от занятости и обсуждать формы широкого базового дохода. Brookings отдельно рассматривает сокращение рабочего времени и новые способы распределения создаваемого ИИ богатства. При этом экономисты подчёркивают: технологическое изобилие автоматически не уничтожает дефицит и не гарантирует равного доступа к благам.
В январе 2026 года Илон Маск на Всемирном экономическом форуме вновь говорил об ИИ, роботах и дешёвой энергии как о потенциальном пути к обществу материального изобилия. Старая утопия Бэкона — наука и технология исправят общество — спустя четыре столетия никуда не исчезла. Только вместо Дома Соломона теперь ИИ, роботы и энергетические системы.
Другая современная утопия — solarpunk.
Это прямая противоположность мрачному киберпанку. Не мегакорпорации, грязные мегаполисы и тотальный цифровой контроль, а зелёные города, возобновляемая энергетика, локальные сообщества, новые формы кооперации, экологическая архитектура, сокращение потребления ресурсов и использование технологий не для бесконечного роста, а для повышения качества жизни.
Исследователи прямо называют solarpunk современным утопическим социальным воображением. В нём соединяются экологизм, технологический оптимизм, децентрализация и идея общества, способного жить с меньшей зависимостью от крупных централизованных систем.
Рядом существует идея degrowth — «анти-роста» или отказа от бесконечной гонки экономического роста. Её сторонники предлагают оценивать успех общества не исключительно через увеличение ВВП и производства, а через качество жизни, свободное время, здоровье, экологическую устойчивость и доступ к общественным благам.
Ей противостоит экомодернистская утопия: не сокращать развитие, а, наоборот, технологически ускоряться — строить более производительную энергетику, развивать атомную энергетику, биотехнологии, высокоинтенсивное сельское хозяйство и другие технологии, позволяющие человечеству жить лучше при меньшей нагрузке на природу.
Спор между degrowth и ecomodernism продолжается и сегодня. Это две противоположные версии экологического будущего: одна предлагает изменить образ жизни, другая — технологическую базу цивилизации.
Есть и ещё одна огромная современная утопия — выход человечества за пределы Земли. Лунные поселения, города на Марсе, автономные космические колонии. Здесь прекрасно видна старая функция утопии: если идеального общества нельзя построить внутри существующего мира, можно придумать для него новое пространство.
Появился и новый подход: утопии можно не только описывать, но и моделировать при помощи ИИ. Агентные модели позволяют создать десятки тысяч виртуальных участников и посмотреть, что произойдёт при другой налоговой системе, устройстве города, модели голосования, собственности или распределения ресурсов. Уже появился и термин Artificial Utopia — использование вычислительных моделей и искусственных агентов как полигона для проверки альтернативных социальных институтов.
Продолжение публикации ниже
ПОДПИСАТЬСЯ✅Telegram-канал «Политтехнологи»
Не знаю, что рассказывали на «Лебедином озере», но утопии и антиутопии точно стоит изучать всем, кто собирается проектировать новый мир. Для начала разберемся по понятиям.
Утопия — это образ общества, устроенного принципиально лучше существующего. Причём речь обычно не просто о мечте вроде «пусть все будут счастливы», а о попытке представить целую систему: как будут устроены система управления, контроль над властью, отношения между людьми, собственность, труд, семья, образование, города и технологии,
Само слово появилось благодаря Томасу Мору, который издал в 1516 году книгу Utopia. В названии заложена игра слов: греческое ou-topos — «место, которого нет», а созвучное eu-topos — «хорошее место». То есть утопия одновременно и прекрасное место, и место, которого не существует.
Замечу. что Мор, не первым стал описывать идеальное (в его понимании) общество, а одним из древнейших и самых влиятельных примеров стал труд — «Государство» Платона, написанное примерно в IV веке до н. э. Платон конструирует идеальный полис буквально с нуля: кто должен управлять, кто защищать государство, кто производить, как воспитывать детей и каким должен быть правящий класс. Во главе стоят философы — люди, которые, по замыслу Платона, способны понимать общее благо лучше остальных. Даже современная философская литература рассматривает «Государство» как один из фундаментальных текстов утопической политической традиции.
У Томаса Мора в «Утопии» появляется уже почти полноценная модель альтернативного общества. Там нет привычной частной собственности, иначе организованы труд и распределение благ, подробно описаны города, быт, образование и политическое устройство. Причём Мор не выдавал описанное устройство за готовую инструкцию: в книге много иронии и внутренних противоречий. Сам Мор в финале прямо даёт понять, что далеко не всё в описанном устройстве считает разумным.
В «Городе Солнца» Томмазо Кампанеллы, написанном в начале XVII века, общество организовано ещё радикальнее: общность имущества, централизованное воспитание, жёстко организованная общественная жизнь, управление знанием и поведением человека. Получается практически проект конструирования нового общества и нового человека.
У Фрэнсиса Бэкона в незаконченной «Новой Атлантиде» другая утопии — научно-технологическая. Центральным институтом идеального общества становится Дом Соломона — огромное научное учреждение, занятое исследованием природы и созданием новых технологий. Здесь счастье общества достигается уже не столько правильным перераспределением собственности, сколько развитием знания и науки. В каком-то смысле он и его утопия и стали предком современной техноутопии.
В XIX веке утопия выходит из книг и начинает превращаться в реальные социальные эксперименты.
Шарль Фурье придумывал фаланстеры — самодостаточные сообщества, где труд и человеческие отношения должны были быть организованы совершенно иначе.
Роберт Оуэн не ограничился книгами: он пытался создавать такие сообщества практически. Самый знаменитый эксперимент — Нью-Хармони в США.
Анри де Сен-Симон представлял общество, которым вместо наследственной аристократии будут руководить учёные, инженеры, промышленники и организаторы производства.
Именно Фурье, Оуэна и Сен-Симона позднее стали называть классиками утопического социализма. Их объединяла идея, что существующий общественный порядок можно сознательно заменить другим — рационально спроектированным.
В конце XIX века возникает ещё одна чрезвычайно влиятельная утопия — роман Эдварда Беллами «Взгляд назад: 2000–1887». Герой XIX века просыпается в 2000 году и обнаруживает Америку, где практически исчезла экономическая конкуренция, производство организовано государством, а граждане получают доступ к общественному богатству через своеобразную систему общественного кредита. Книга стала политическим и интеллектуальным феноменом своего времени и породила целое движение сторонников идей Беллами.
Почти одновременно Уильям Моррис написал «Вести ниоткуда» — отчасти полемику с Беллами. Его будущее — не централизованная индустриальная машина, а децентрализованное общество небольших сообществ, свободного труда, ремесла и жизни ближе к природе.
Современные утопии тоже во многом располагаются между двумя полюсами: «ещё больше технологий и организации» и «меньше иерархий, крупных систем и отчуждения».
✅ Какие утопии живы сегодня
Сегодня нет одной доминирующей утопии. Вместо неё существует несколько конкурирующих образов будущего.
Одна из самых заметных — техноутопия изобилия.
ИИ, роботизация, дешёвая энергия и автоматизация должны резко снизить стоимость производства и сократить потребность в человеческом труде. В предельной версии возникает post-scarcity society — общество постдефицита: машины выполняют большую часть необходимой работы, а человек получает возможность заниматься творчеством, наукой, общением или просто жить без постоянной необходимости зарабатывать себе на существование.
В 2025–2026 годах этот сюжет снова оказался в центре дискуссий об ИИ. IMF рассматривает сценарии, при которых при масштабном вытеснении труда ИИ государствам придётся отвязывать социальную защиту от занятости и обсуждать формы широкого базового дохода. Brookings отдельно рассматривает сокращение рабочего времени и новые способы распределения создаваемого ИИ богатства. При этом экономисты подчёркивают: технологическое изобилие автоматически не уничтожает дефицит и не гарантирует равного доступа к благам.
В январе 2026 года Илон Маск на Всемирном экономическом форуме вновь говорил об ИИ, роботах и дешёвой энергии как о потенциальном пути к обществу материального изобилия. Старая утопия Бэкона — наука и технология исправят общество — спустя четыре столетия никуда не исчезла. Только вместо Дома Соломона теперь ИИ, роботы и энергетические системы.
Другая современная утопия — solarpunk.
Это прямая противоположность мрачному киберпанку. Не мегакорпорации, грязные мегаполисы и тотальный цифровой контроль, а зелёные города, возобновляемая энергетика, локальные сообщества, новые формы кооперации, экологическая архитектура, сокращение потребления ресурсов и использование технологий не для бесконечного роста, а для повышения качества жизни.
Исследователи прямо называют solarpunk современным утопическим социальным воображением. В нём соединяются экологизм, технологический оптимизм, децентрализация и идея общества, способного жить с меньшей зависимостью от крупных централизованных систем.
Рядом существует идея degrowth — «анти-роста» или отказа от бесконечной гонки экономического роста. Её сторонники предлагают оценивать успех общества не исключительно через увеличение ВВП и производства, а через качество жизни, свободное время, здоровье, экологическую устойчивость и доступ к общественным благам.
Ей противостоит экомодернистская утопия: не сокращать развитие, а, наоборот, технологически ускоряться — строить более производительную энергетику, развивать атомную энергетику, биотехнологии, высокоинтенсивное сельское хозяйство и другие технологии, позволяющие человечеству жить лучше при меньшей нагрузке на природу.
Спор между degrowth и ecomodernism продолжается и сегодня. Это две противоположные версии экологического будущего: одна предлагает изменить образ жизни, другая — технологическую базу цивилизации.
Есть и ещё одна огромная современная утопия — выход человечества за пределы Земли. Лунные поселения, города на Марсе, автономные космические колонии. Здесь прекрасно видна старая функция утопии: если идеального общества нельзя построить внутри существующего мира, можно придумать для него новое пространство.
Появился и новый подход: утопии можно не только описывать, но и моделировать при помощи ИИ. Агентные модели позволяют создать десятки тысяч виртуальных участников и посмотреть, что произойдёт при другой налоговой системе, устройстве города, модели голосования, собственности или распределения ресурсов. Уже появился и термин Artificial Utopia — использование вычислительных моделей и искусственных агентов как полигона для проверки альтернативных социальных институтов.
Продолжение публикации ниже
ПОДПИСАТЬСЯ✅Telegram-канал «Политтехнологи»