Годовщина Беслана лично мне кажется куда важнее, чем дежурные или ироничные или пафосные поздравления с 1-м сентября.
Я не понимаю решение запихнуть трагедию под ковер, где она будет медленно гнить, все равно портя воздух. Да, наверное, чем больше пройдет времени, тем все меньше будет этого отвратительного запаха, но он все равно останется, въестся в тех, кому не все равно, и тех, кто пострадал.
С взрослением все видится иначе. Когда видишь, как друзья и близкие отводят детей в первый класс, невольно накладываешь нехорошие мысли, ведь годовщину никуда не убрать, и нет-нет, да кто-нибудь вспомнит, где-нибудь всплывет, как бы ни делать вид, что ничего не произошло.
Дело ведь не только в ритуальном почтении памяти погибших, хотя это тоже нужно обязательно делать. Дело в показательности страшной трагедии, где план абсолютного зла без всяких «но» был реализован максимально кроваво не из-за гениальности исполнений, а из-за собственных дыр и безответственности.
Та самая коррупция, которую до сих пор кто-то всерьез воспринимает маслом для работы государства и национальной скрепой, позволила добраться до школы. Халатность и распиздяйство привело к тому, что о скоплении боевиков знали за 2 недели, но ничего не сделали.
Как, блять, как несколько десятков вооружённых людей с автоматами, пулемётами, гранатомётами, боеприпасами и взрывчаткой смогли передвигаться в одном из наиболее милитаризированных регионов России? И нет, я не про легенду в сто рублей, но очевидно, что МВД на местах прососало все, что можно прососать.
Где абсолютное зло, там и абсолютное добро. Беслан — пример не только самого инфернального ужаса, но и событие беззаветной гордости за людей, которые и в аду оставались людьми. Бойцы ЦСН ФСБ 3 сентября фактически вошли в бой без первоначально запланированного штурма, прекрасно понимая, что идут на верную смерть. На гранаты бросались и пулемёты, чтобы детей спасти, а самим к своим не вернуться.
Героический учитель Иван Каниди, который добровольно остался в аду, наш Януш Корчак, конечно, погибший, развязывая детей от проводов взрывчатки. Трудовик, возвращающийся за детьми в огонь, и отдавший за спасение свою жизнь, да и все учителя, которые видели только один исход — спасти как можно больше учеников.
И все, все, все прочие. Все это не вошло в историю в национальном смысле. Мы, как общество, не знаем их имен, нет у нас улиц в их честь в каждом городе, нет у нас памятных мероприятий в каждой школе. У нас нет мифологии, которая впечатала бы героизм в сознании. Нет фильмов, сериалов, событий и ежегодного минутного траура, который, может, и испортит праздник, зато создаст кое-что более осмысленное — повод знать, а не верить, что человеческое все еще побеждает злое.
Зато у нас есть чувство пустоты, которая изрядно заполняют отборной дрянью те, для кого Беслан — отличный повод порассуждать о том, как террористы были идейно правы, а сам теракт спланирован, само собой, Кремлем, Путиным, ФСБ, вставьте вам нужное.
Погано все это.
Я не понимаю решение запихнуть трагедию под ковер, где она будет медленно гнить, все равно портя воздух. Да, наверное, чем больше пройдет времени, тем все меньше будет этого отвратительного запаха, но он все равно останется, въестся в тех, кому не все равно, и тех, кто пострадал.
С взрослением все видится иначе. Когда видишь, как друзья и близкие отводят детей в первый класс, невольно накладываешь нехорошие мысли, ведь годовщину никуда не убрать, и нет-нет, да кто-нибудь вспомнит, где-нибудь всплывет, как бы ни делать вид, что ничего не произошло.
Дело ведь не только в ритуальном почтении памяти погибших, хотя это тоже нужно обязательно делать. Дело в показательности страшной трагедии, где план абсолютного зла без всяких «но» был реализован максимально кроваво не из-за гениальности исполнений, а из-за собственных дыр и безответственности.
Та самая коррупция, которую до сих пор кто-то всерьез воспринимает маслом для работы государства и национальной скрепой, позволила добраться до школы. Халатность и распиздяйство привело к тому, что о скоплении боевиков знали за 2 недели, но ничего не сделали.
Как, блять, как несколько десятков вооружённых людей с автоматами, пулемётами, гранатомётами, боеприпасами и взрывчаткой смогли передвигаться в одном из наиболее милитаризированных регионов России? И нет, я не про легенду в сто рублей, но очевидно, что МВД на местах прососало все, что можно прососать.
Где абсолютное зло, там и абсолютное добро. Беслан — пример не только самого инфернального ужаса, но и событие беззаветной гордости за людей, которые и в аду оставались людьми. Бойцы ЦСН ФСБ 3 сентября фактически вошли в бой без первоначально запланированного штурма, прекрасно понимая, что идут на верную смерть. На гранаты бросались и пулемёты, чтобы детей спасти, а самим к своим не вернуться.
Героический учитель Иван Каниди, который добровольно остался в аду, наш Януш Корчак, конечно, погибший, развязывая детей от проводов взрывчатки. Трудовик, возвращающийся за детьми в огонь, и отдавший за спасение свою жизнь, да и все учителя, которые видели только один исход — спасти как можно больше учеников.
И все, все, все прочие. Все это не вошло в историю в национальном смысле. Мы, как общество, не знаем их имен, нет у нас улиц в их честь в каждом городе, нет у нас памятных мероприятий в каждой школе. У нас нет мифологии, которая впечатала бы героизм в сознании. Нет фильмов, сериалов, событий и ежегодного минутного траура, который, может, и испортит праздник, зато создаст кое-что более осмысленное — повод знать, а не верить, что человеческое все еще побеждает злое.
Зато у нас есть чувство пустоты, которая изрядно заполняют отборной дрянью те, для кого Беслан — отличный повод порассуждать о том, как террористы были идейно правы, а сам теракт спланирован, само собой, Кремлем, Путиным, ФСБ, вставьте вам нужное.
Погано все это.