Уголь: отрасль «на двух скоростях» ✔️ Кризис в угольной отрасли медленно, но верно приводит к структурным сдвигам: доля Восточной Сибири в общей добыче угля в РФ выросла с 18,6% в 2020 г. до 21,1% в 2025 г., а доля Дальнего Востока – с 19,6% до 29,4% соответственно.
▪️ Доля подземной угледобычи, составлявшая в 2020 г. 25,6%, сократилась до 20,7% в 2025 г., в то время как доля добычи открытым способом увеличилась с 74,4% до 79,3%. Изменился и удельный вес добычи коксующегося угля, о чём косвенно свидетельствует статистика обогащения: если в 2020 г. на долю коксующегося угля приходилось 47,5% обогащаемого угля, то в 2025 г. – 49,1%, в то время как доля энергетического угля, по некоторым оценкам, снизилась с 52,5% до 50,9%.
✔️ Рост цен, связанный с последствиями событий на Ближнем Востоке и аварий на шахтах в Китае, несколько замедлил образование убытков в отрасли: если в 2025 г. сальдированный убыток угольной промышленности достиг 408 млрд руб., то по итогам первых семи месяцев 2026 г. он составил «лишь» 178 млрд руб. При этом на итоговый показатель двенадцати месяцев благотворно повлияет ослабление курса рубля, начавшееся во второй половине года.
▪️ Однако финансовое положение угольной промышленности всё равно остаётся сложным: если на конец 2020 г. задолженность по кредитам и займам в отрасли составляла 1,1 трлн руб., то по итогам 2025 г. она достигла 1,52 трлн руб., а к концу первой половины 2026 г. – 1,57 трлн руб.
✔️ На фоне убытков и роста проблемных долгов у компаний становится меньше возможностей для поддержания капзатрат: инвестиции в основной капитал снизились с 274,9 млрд руб. в 2023 г. до 201,1 млрд руб. в 2025 г.
▪️ В силу тех же причин отрасль становится всё менее привлекательной для трудоустройства: средний возраст работников в угольной промышленности увеличился с 42 лет в 2021 г. до 44 лет в 2024 г. Удельная доля сотрудников в возрасте до 34 лет за тот же период снизилась с 28,3% до 24,3%, а доля сотрудников в возрасте от 35 до 55 лет выросла с 59,2% до 62,9%.
✔️ В целом отрасль всё отчётливее разбивается на два сегмента, один из которых способен генерировать прибыль за счёт сравнительной близости к экспортным портам Дальнего Востока, даже с учётом необходимости расширения транспортной инфраструктуры; а другой – «вязнет» в убытках, несмотря на реструктуризацию долгов и отсрочки по налогам и страховым взносам. Этот разлом будет обусловливать дальнейший «сдвиг на восток», который повлечёт за собой рост доли коксующегося угля в структуре угледобычи.
▪️ Развилка – только в том, какими будут меры в отношении добывающих активов к западу от Байкала: будет ли это политика business-as-usual, включая продление льгот по налогам и страховым взносам; или это будет сценарий жёсткой реструктуризации, который подразумевает закрытие убыточных предприятий, а также помощь шахтёрам и их семьям с переездом в сравнительно благополучные города и регионы.
✔️ В пользу второго сценария говорит статистика безопасности отрасли: в 2025 г. удельный смертный травматизм на угольных шахтах был почти втрое выше, чем в среднем по отрасли (11 человек против четырех на каждые 100 млн тонн добытого угля). Сюда же относится и более чем двукратное сокращение общей численности шахтёров в период с 2000 по 2020 г. (с 370 тыс. до 140 тыс. человек), благодаря которому реструктуризация будет менее болезненной, чем в 1990-е гг.
▪️ Однако шансы на второй сценарий серьёзно возрастут только после того, как изменится общий контекст экономической политики, а драйвером роста будет не госзаказ, а развитие отраслей, которым вместо субсидий будут нужны технологии, инвестиции и доступ на экспортные рынки.
Родионов