Ну и чтобы не быть голословным, вот вам эксклюзивно: целая глава готовящейся книги Станислава Дробышевского «Байки из грота».
Глава 3.
Картина.
Группа молодых самцов (или уже мужчин?) хабилисов, осторожно озираясь, пробиралась по сухим зарослям на границе территории своей группы. Шли крадучись, молча, лишь изредка трещали ветки. Вот и владения соседей. На поляне сидела пожилая самка – чужая. Она не заметила подкрадывающихся бойцов, чьи глаза загорелись нехорошим блеском. Бросок, крик, удар тяжёлым камнем... Час спустя самцы, вытирая окровавленные рты, вернулись в свой лагерь...
Улики.
Южноафриканская пещера Стеркфонтейн – одна из главных сокровищниц Южной Африки. Тут найдены многочисленные останки африканских австралопитеков, а в более поздних брекчиях – на пятом уровне с датировкой 1,7-2 миллиона лет назад – кости хабилисов. Важно, что в слоях пятого уровня обнаружены и каменные орудия – самого примитивного устройства. Это камни лишь с несколькими искусственными сколами, но с достаточно острым и ровным режущим краем, чтобы использовать их для самых разных целей.
Не менее, чем сами орудия, важны для археологов следы их применения. Благодаря надрезкам на костях мы знаем, что первые люди иногда подбирали падаль за хищниками – когда царапины от чопперов наложены на погрызы львов и гиен, – но часто охотились и вполне самостоятельно. Например, в Канжере Южной два миллиона лет назад люди активно ловили мелких и среднеразмерных антилоп, причём, судя по разной встречаемости костей, мелких приносили на стоянку целиком, а от более тяжёлых тащили ноги, предварительно отрезая копыта, и головы, из которых добывали мозг и вырезали языки.
В Олдувайском ущелье хабилисы ловили старых мелких антилоп и крупных в расцвете сил, тогда как леопарды предпочитают мелких среднего возраста, а львы – крупных, не обращая внимания на возраст. Такие предпочтения объясняются способами охоты, скоростью добычи, а в случае людей, вероятно, и жёсткостью мяса.
Однако следы орудий встречаются не только на костях антилоп...
Череп Stw 53 из Стеркфонтейна уникален по многим причинам. Общими чертами и размерами он похож на более древних австралопитеков. Даже размер мозга не отличается особой прогрессивностью. Но многие его признаки всё же больше похожи на те, что встречаются у "ранних Homo". Такое сочетание позволило даже выделить особый вид Homo gautengensis. Впрочем, большинство исследователей относит его к хабилисам, ведь для первых людей смешение примитивных и продвинутых черт было обычным делом. Из череды первых представителей нашего рода Stw 53 выделяется не строением: на нижнем крае его правой скулы имеются явственные параллельные надрезки, сделанные каменным орудием. В этом месте к черепу прикрепляется жевательная мышца. Совершенно очевидно, что кто-то разделывал Stw 53 как охотничью добычу...
Произошедшее складывается из множества деталей. По состоянию сильно стёртых зубов понятно, что череп Stw 53 принадлежал пожилой особи. Трудно сказать, сколько именно лет ей было, но явно больше, чем основной массе соплеменников. По сравнительно скромным размерам лица и зубов можно догадаться, что это была самка (или, раз уж речь идёт о Homo, уже женщина?). Кто её убил, нам, конечно, остаётся только гадать. Но тут на помощь приходят данные о уровне агрессивности ископаемых гоминид и поведении современных шимпанзе.
Как измерить злобность или доброту у давно вымерших существ? Казалось бы, даже для современных людей это подчас бывает сделать непросто. Но у нас есть такие универсальные индикаторы поведения как половой диморфизм – различия в габаритах и строении самцов и самок, а также размеры челюстей и клыков. У агрессивных и склонных к жёсткой иерархии млекопитающих самцы намного крупнее самок и часто щеголяют гривами, хохлами и прочими атрибутами собственной крутости. Если конкуренция между самцами велика, у них наверняка будут крупные челюсти и огромные клыки, даже когда это, скажем, вполне вегетарианский примат типа гориллы. У более спокойных и мирно настроенных животных без резко выраженной иерархии самцы более похожи на самок – до полной неотличимости, а
Глава 3.
Картина.
Группа молодых самцов (или уже мужчин?) хабилисов, осторожно озираясь, пробиралась по сухим зарослям на границе территории своей группы. Шли крадучись, молча, лишь изредка трещали ветки. Вот и владения соседей. На поляне сидела пожилая самка – чужая. Она не заметила подкрадывающихся бойцов, чьи глаза загорелись нехорошим блеском. Бросок, крик, удар тяжёлым камнем... Час спустя самцы, вытирая окровавленные рты, вернулись в свой лагерь...
Улики.
Южноафриканская пещера Стеркфонтейн – одна из главных сокровищниц Южной Африки. Тут найдены многочисленные останки африканских австралопитеков, а в более поздних брекчиях – на пятом уровне с датировкой 1,7-2 миллиона лет назад – кости хабилисов. Важно, что в слоях пятого уровня обнаружены и каменные орудия – самого примитивного устройства. Это камни лишь с несколькими искусственными сколами, но с достаточно острым и ровным режущим краем, чтобы использовать их для самых разных целей.
Не менее, чем сами орудия, важны для археологов следы их применения. Благодаря надрезкам на костях мы знаем, что первые люди иногда подбирали падаль за хищниками – когда царапины от чопперов наложены на погрызы львов и гиен, – но часто охотились и вполне самостоятельно. Например, в Канжере Южной два миллиона лет назад люди активно ловили мелких и среднеразмерных антилоп, причём, судя по разной встречаемости костей, мелких приносили на стоянку целиком, а от более тяжёлых тащили ноги, предварительно отрезая копыта, и головы, из которых добывали мозг и вырезали языки.
В Олдувайском ущелье хабилисы ловили старых мелких антилоп и крупных в расцвете сил, тогда как леопарды предпочитают мелких среднего возраста, а львы – крупных, не обращая внимания на возраст. Такие предпочтения объясняются способами охоты, скоростью добычи, а в случае людей, вероятно, и жёсткостью мяса.
Однако следы орудий встречаются не только на костях антилоп...
Череп Stw 53 из Стеркфонтейна уникален по многим причинам. Общими чертами и размерами он похож на более древних австралопитеков. Даже размер мозга не отличается особой прогрессивностью. Но многие его признаки всё же больше похожи на те, что встречаются у "ранних Homo". Такое сочетание позволило даже выделить особый вид Homo gautengensis. Впрочем, большинство исследователей относит его к хабилисам, ведь для первых людей смешение примитивных и продвинутых черт было обычным делом. Из череды первых представителей нашего рода Stw 53 выделяется не строением: на нижнем крае его правой скулы имеются явственные параллельные надрезки, сделанные каменным орудием. В этом месте к черепу прикрепляется жевательная мышца. Совершенно очевидно, что кто-то разделывал Stw 53 как охотничью добычу...
Произошедшее складывается из множества деталей. По состоянию сильно стёртых зубов понятно, что череп Stw 53 принадлежал пожилой особи. Трудно сказать, сколько именно лет ей было, но явно больше, чем основной массе соплеменников. По сравнительно скромным размерам лица и зубов можно догадаться, что это была самка (или, раз уж речь идёт о Homo, уже женщина?). Кто её убил, нам, конечно, остаётся только гадать. Но тут на помощь приходят данные о уровне агрессивности ископаемых гоминид и поведении современных шимпанзе.
Как измерить злобность или доброту у давно вымерших существ? Казалось бы, даже для современных людей это подчас бывает сделать непросто. Но у нас есть такие универсальные индикаторы поведения как половой диморфизм – различия в габаритах и строении самцов и самок, а также размеры челюстей и клыков. У агрессивных и склонных к жёсткой иерархии млекопитающих самцы намного крупнее самок и часто щеголяют гривами, хохлами и прочими атрибутами собственной крутости. Если конкуренция между самцами велика, у них наверняка будут крупные челюсти и огромные клыки, даже когда это, скажем, вполне вегетарианский примат типа гориллы. У более спокойных и мирно настроенных животных без резко выраженной иерархии самцы более похожи на самок – до полной неотличимости, а