Экслибрис Арона Вергелиса работы художника Гершона Кравцова, нарисованный в 1960-е годы – прекрасная, ёмкая, образная и поистине концептуальная иллюстрация «советско-еврейской» идентичности. Фигура согбенного еврея в традиционной одежде олицетворяет память о местечке, о старом укладе еврейской жизни. Фигура идущего в атаку красноармейца (и Кравцов, и Вергелис были фронтовиками) – память о Великой Отечественной войне как о точке, где пересекаются личное и общее, еврейское и советское.
Эти две фигуры на экслибрисе смотрят в разные стороны и явно противопоставлены друг другу. Еврей старого мира согнулся под тяжестью национального и социального гнёта, под давящим грузом предписаний и запретов своей религии, он воплощает собой покорность и смирение. В противовес ему, еврей нового мира – это человек, творящий историю, с винтовкой в руках отстаивающий одновременно и право на существование своего народа, и своё новое советское отечество (контуры СССР видны на изображении солнца на экслибрисе). И в то же время, несмотря на противопоставление, эти две фигуры связаны между собой генеалогически, как связаны прошлое и настоящее, потому что второе вырастает из первого.
Тут вспоминаются строки Эдуарда Багрицкого из поэмы «Февраль», правда, относящиеся к революции, а не к войне, до которой он не дожил, но иллюстрирующие ту же, что и у Кравцова, тему о соотношении старого и нового:
Моя иудейская гордость пела,
Как струна, натянутая до отказа…
Я много дал бы, чтобы мой пращур
В длиннополом халате и лисьей шапке,
Из-под которой седой спиралью
Спадают пейсы и перхоть тучей
Взлетает над бородой квадратной,
Чтоб этот пращур признал потомка
В детине, стоящем, подобно башне,
Над летящими фарами и штыками
Грузовика, потрясшего полночь…
Это тот же самый Багрицкий, который в стихотворении «Происхождение» производит беспощадный расчёт со старым еврейским миром, подводя бесповоротный итог: «Уйти? Уйду! Тем лучше! Наплевать!». На самом деле, отношение евреев-коммунистов к этому миру оказывается более сложным и диалектическим, чем однозначное «наплевать». На экслибрисе Кравцова связь между традиционным прошлым и советским настоящим осуществляется через культуру, отсюда изображение книжного стола в правом верхнем углу. Советская еврейская литература, основная сфера интересов и деятельности Вергелиса, как бы объединяет в себе эти два противостоящих друг другу и вместе с тем взаимосвязанных мира – с одной стороны, она сохраняет память о прошлом, с другой стороны, показывает и анализирует настоящее. И я могу с уверенностью сказать, прочитав немало книг писателей круга «Советиш Геймланд», что это действительно настоящий кладезь информации об обоих этих мирах, дающий массу пищи для размышлений.
#АронВергелис #ГершонКравцов #ЭдуардБагрицкий #советскиеевреи #советскаялитература #еврейскаялитература #СоветишГеймланд #экслибрисы
Эти две фигуры на экслибрисе смотрят в разные стороны и явно противопоставлены друг другу. Еврей старого мира согнулся под тяжестью национального и социального гнёта, под давящим грузом предписаний и запретов своей религии, он воплощает собой покорность и смирение. В противовес ему, еврей нового мира – это человек, творящий историю, с винтовкой в руках отстаивающий одновременно и право на существование своего народа, и своё новое советское отечество (контуры СССР видны на изображении солнца на экслибрисе). И в то же время, несмотря на противопоставление, эти две фигуры связаны между собой генеалогически, как связаны прошлое и настоящее, потому что второе вырастает из первого.
Тут вспоминаются строки Эдуарда Багрицкого из поэмы «Февраль», правда, относящиеся к революции, а не к войне, до которой он не дожил, но иллюстрирующие ту же, что и у Кравцова, тему о соотношении старого и нового:
Моя иудейская гордость пела,
Как струна, натянутая до отказа…
Я много дал бы, чтобы мой пращур
В длиннополом халате и лисьей шапке,
Из-под которой седой спиралью
Спадают пейсы и перхоть тучей
Взлетает над бородой квадратной,
Чтоб этот пращур признал потомка
В детине, стоящем, подобно башне,
Над летящими фарами и штыками
Грузовика, потрясшего полночь…
Это тот же самый Багрицкий, который в стихотворении «Происхождение» производит беспощадный расчёт со старым еврейским миром, подводя бесповоротный итог: «Уйти? Уйду! Тем лучше! Наплевать!». На самом деле, отношение евреев-коммунистов к этому миру оказывается более сложным и диалектическим, чем однозначное «наплевать». На экслибрисе Кравцова связь между традиционным прошлым и советским настоящим осуществляется через культуру, отсюда изображение книжного стола в правом верхнем углу. Советская еврейская литература, основная сфера интересов и деятельности Вергелиса, как бы объединяет в себе эти два противостоящих друг другу и вместе с тем взаимосвязанных мира – с одной стороны, она сохраняет память о прошлом, с другой стороны, показывает и анализирует настоящее. И я могу с уверенностью сказать, прочитав немало книг писателей круга «Советиш Геймланд», что это действительно настоящий кладезь информации об обоих этих мирах, дающий массу пищи для размышлений.
#АронВергелис #ГершонКравцов #ЭдуардБагрицкий #советскиеевреи #советскаялитература #еврейскаялитература #СоветишГеймланд #экслибрисы