Теперь про первое полугодие 2026-го глазами ГГЭ. 3658 заключений, из них 1618 — с проверкой достоверности сметной стоимости. Заявленная стоимость объектов — 3,85 трлн, после корректировки — минус 144,79 млрд (3,8%). По госзаказу отдельно — минус 94,566 млрд (3,3%). По системе экспертизы в целом за полгода — уже 418 млрд. Цифры бодрые и растут из релиза в релиз.
И вот тут — ровно тот вопрос, которым задавался уважаемый начальник Главгосэкспертизы России Игорь Манылов ещё в апреле и который так и остался без ответа: а что «на конце»? По какой стоимости объекты в итоге вышли на стройку? Сколько из «сэкономленных» на входе проектов вернулось на повторную экспертизу — и с каким результатом? Сколько объектов после корректировки, наоборот, подорожали, потому что при проверке выяснилось, что смета была занижена, а не завышена? В пресс-релизе таких цифр нет.
Экономия — есть, всегда почему-то в одну сторону. Про рост — молчание.
А теперь к сути самого термина. Что такое, если разобраться, «проверка достоверности сметной стоимости»? По факту — это проверка соответствия сметы действующей редакции федеральной сметно-нормативной базы: правильно ли выбраны расценки, корректно ли применены коэффициенты, сошлось ли с очередным дополнением. А вот исходная рыночная цена — тот самый конъюнктурный анализ, на основании которого вся стоимость и строится, — экспертизой по существу не перепроверяется: она остаётся на совести того, кто его готовил.
Мы уже писали, во что превращается КАЦ без независимой проверки: у ГК «Автодор» конъюнктурный анализ вообще проигнорировал ФССЦ, а завышение нашла Счётная палата, а не экспертиза. Или как Денис Белюк из ППК «Единый заказчик» рассказывал, что ему пришлось собрать отдельную команду из 15 человек, чтобы вручную перепроверять КАЦ подрядчиков.
При этом нормы в сметах по-прежнему подбираются, что называется, ручками и на глазок. Один эксперт пропустил один коэффициент, другой — другой, оба формально правы. А потом приходит Счётная палата и говорит, что правильным был третий вариант. И крайним в этой цепочке неизменно оказывается заказчик: он же оплачивает конъюнктурный анализ, он же оплачивает саму проверку достоверности, он же отвечает, если что-то потом «поплыло» уже на стройке. А «экономия» тем временем красиво уходит в пресс-релиз совсем другого учреждения.
Мы совсем не против того, чтобы бюджет действительно экономили. Мы просто хотим увидеть вторую половину таблицы — ту, где написано, сколько объектов и на сколько подорожало после того, как их уже «сэкономили».
И вот тут — ровно тот вопрос, которым задавался уважаемый начальник Главгосэкспертизы России Игорь Манылов ещё в апреле и который так и остался без ответа: а что «на конце»? По какой стоимости объекты в итоге вышли на стройку? Сколько из «сэкономленных» на входе проектов вернулось на повторную экспертизу — и с каким результатом? Сколько объектов после корректировки, наоборот, подорожали, потому что при проверке выяснилось, что смета была занижена, а не завышена? В пресс-релизе таких цифр нет.
Экономия — есть, всегда почему-то в одну сторону. Про рост — молчание.
А теперь к сути самого термина. Что такое, если разобраться, «проверка достоверности сметной стоимости»? По факту — это проверка соответствия сметы действующей редакции федеральной сметно-нормативной базы: правильно ли выбраны расценки, корректно ли применены коэффициенты, сошлось ли с очередным дополнением. А вот исходная рыночная цена — тот самый конъюнктурный анализ, на основании которого вся стоимость и строится, — экспертизой по существу не перепроверяется: она остаётся на совести того, кто его готовил.
Мы уже писали, во что превращается КАЦ без независимой проверки: у ГК «Автодор» конъюнктурный анализ вообще проигнорировал ФССЦ, а завышение нашла Счётная палата, а не экспертиза. Или как Денис Белюк из ППК «Единый заказчик» рассказывал, что ему пришлось собрать отдельную команду из 15 человек, чтобы вручную перепроверять КАЦ подрядчиков.
При этом нормы в сметах по-прежнему подбираются, что называется, ручками и на глазок. Один эксперт пропустил один коэффициент, другой — другой, оба формально правы. А потом приходит Счётная палата и говорит, что правильным был третий вариант. И крайним в этой цепочке неизменно оказывается заказчик: он же оплачивает конъюнктурный анализ, он же оплачивает саму проверку достоверности, он же отвечает, если что-то потом «поплыло» уже на стройке. А «экономия» тем временем красиво уходит в пресс-релиз совсем другого учреждения.
Мы совсем не против того, чтобы бюджет действительно экономили. Мы просто хотим увидеть вторую половину таблицы — ту, где написано, сколько объектов и на сколько подорожало после того, как их уже «сэкономили».