Ярче 🔥 Кулстори от Стома

Представь себе, что ты — это просто ты, чего сложнее то?)
Но нет, не тело, не имя, и даже не набор привычек, скорее сложная антенна, настроенная на определенную частоту. Это и есть твоя парадигма. Мир же вокруг — это просто гигантский, бесконечно сложный сервер, который непрерывно транслирует данные. И тут вот в чём загвоздка: если твоя антенна настроена на волну хтони, нищеты и тщетности, ты будешь ловить только помехи, сколько бы ты ни бегал по офисам со своим пиздатым резюме.

Обычно люди думают, что реальность — это невероятно твёрдая штука, словно бетонный пол в мештностроительном цеху. Если на полу лежит контейнер с гайками, ты его видишь. Если же на счету ноль — ты это чувствуешь.
Но Пелевин бы посмеялся, потому что кирпич — это тоже всего лишь интерпретация электрических сигналов мозгом. А раз так, то и нереализуемое — это просто ярлык, который ты навесил на пустоту.

Суть же в том, чтобы совершить этот неуловимый квантовый скачок. Не менять работу, не менять город, а поменять саму оптику. Ты говоришь: "ооой, хочу интересную работу", а мир слышит: "я хочу денег, но скучаю". И вместо интересной работы подкидывает тебе скучную, но денежную, или интересную, но онли альтруистскую.
Вот такой тонкий троллинг от вселенной)).

Смещай фокус. Вместо того чтобы искать работу, начни искать состояние. Забудь про контекст трудоустройства. Спроси себя: "что мне делать интересно просто так? Что я делал бы, даже если бы за это платили не деньгами, а, скажем, бананами и стикерпаками любимого музыкального лейбла?" И вот когда ты найдешь этот процесс, эту вибрацию чистого интереса, произойдет удивительная вещь. Ты перестанешь быть просителем.
Ты станешь источником.

В этой парадигме работа перестает быть местом, куда ты ходишь за ресурсами. Она становится продолжением тебя. И тогда, скорее всего, если ты сделаешь всё правильно, она найдёт тебя сама.
При таком состоянии нужная тебе реализация (слово "работа" в этом контексте уже не читается) прилипает, как магнитом, потому что ты резонируешь с ней, а не умоляешь о ней.
А блага... Блага — это вообще смешная категория. Они плавно оседают, словно пыль на шкаф. Их объем всегда равен тому, сколько ты можешь унести, не потеряв внутреннего равновесия.

Внутреннее состояние — вот что определяет твою ценность. Можно получать 90 и чувствовать себя абсолютно нищим, потому что внутри зияет дыра размером с Большой адронный коллайдер. Можно получать 490 и все равно трястись над каждой копейкой, потому что страх, что "не хватит", сидит глубже любых инстинктов.

Энергия денег это про осознание своей ценности в этом мире. Если ты внутри себя — пустое место, то любой доход будет казаться недостаточным. Если ты внутри — вселенная, то 90 единиц — это просто топливо для твоего корабля, и ты благодарен за него, потому что знаешь: завтра система подкинет еще, если ты продолжишь двигаться в выбранном верном потоке.

Так что вместо работы меняй частоту. Вместо должности ищи интерес.
Тогда мир, этот старый хитрый демиург, увидит, что ты раскусил его игру, и вместо очередной "непреодолимой" преграды протянет тебе ключ.
Ну или просто отключит гравитацию, короче как пойдет. ))

Сегодня стартует 14 часть саундсистемного сбора любителей низких частот и аналогового звучания "Analog Devices" от команды B-Flat и это значит, что с сегодняшнего дня по воскресенье на болотах неподалёку от Кондрово будут самые невероятные лайвы, и самые лютые диджей сеты. Я выдвигаюсь завтра и готовлю с командой "Пятница 13" тоже кое-что интересное!

В общем, завтра начнётся то ещё приключение!
А как было в прошлом году, можно посмотреть и прочесть тут.

Об Ангарске я поначалу знал только одно — Ангарского маньяка. Но о жутком и страшном тут совсем не хочется.
Настоящей причиной того, что я оказался там стал Ангарский электролизный химический комбинат — один из четырех крупнейших заводов по обогащению урана в России. Комбинат и инициировал наш приезд, так что маршрут сложился сам собой.

Город стоит между Ангарой и Китой, чуть выше Иркутска. Двести с лишним тысяч человек, типичный моногород, где почти все так или иначе связаны с заводом. Казалось бы, что тут ещё сказать, но меня настигло странное чувство: это не город с историей, это капсула времени, и крышка у неё приоткрыта ровно настолько, чтобы оттуда тянуло.

На стенах — муралы с Лениным, рабочими, советскими лозунгами. Абсолютно всё сохранилось, всё берегут, этим гордятся. Кинотеатр "Юность" уже не работает как кинотеатр. Название осталось, но внутри торгуют шмотками и едой. Ресторан "Баргузин" — а Баргузин, оказывается, это не короткая ГАЗель, а особый байкальский ветер — открылся в 1982-м и считался чуть ли не самым лухари местом в округе. Дом культуры "Современник" с пристроенной круглой "шайбой" распахнул двери в 1967-м, на следующий день после десятилетия комбината.

А за всем этим стоит один человек, о котором в городе знают даже детсадовцы: Виктор Новокшенов, основатель и первый директор комбината, который рулил тридцать лет. В 1954-м он сам срубил первую сосну на месте будущего города, а потом следил, как отстраивается юго-западный район — его долго так и называли — Новокшеновка.
Говорят, именно он первым в стране ввёл пятидневку: сначала у себя, за что получил нехилый выговор, а потом подтянулся весь Союз. В его честь и улица названа.

И вот идёшь по этой улице, и кажется, что время тут не остановилось, а просто вышло покурить и обещало вернуться. Великие имена, большие свершения, лозунги, выложенные камнем, — всё это никуда не делось, оно просто ждёт. За закрытыми дверями комбината жизнь продолжается, там варят уран и литий, и оттуда, если прислушаться, доносится ровный гул — как будто прошлое всё ещё работает в свою смену.

Может, поэтому город и не тоскует по-настоящему. Он словно не до конца вскрытая капсула, к которой кто-то иногда подходит, сдувает пыль и говорит: "ничего, ещё пригодится". Только капсула — это не про прошлое. Капсула — это про то, что внутри всегда что-то есть, даже когда снаружи кажется, что там пусто. И если долго стоять на улице Новокшёнова и смотреть на муралы, начинает казаться, что Ленин на стене тоже смотрит на тебя и молчит не потому, что ему нечего сказать, а потому что он знает что-то, чего не знаешь ты.
Чёрные белки в парке, впрочем, знают больше нас обоих. Но они не говорят, у них своя движуха.