Часть 1. Самокатчики, «Собачье сердце» и архитектура государственной водки
Мне нравятся вещи, генезис которых либо сложно объясним, либо за вполне привычным названием у них прячется какая-то реликтовая подоснова. Особенно если речь про город.
Самокатная улица меня всегда немного удивляла. Во-первых, своим резким поворотом и не менее резким уклоном. Во-вторых, названием, которое для улицы с исторической застройкой выглядит подозрительно современным. При этом вопроса, почему она вообще Самокатная, у меня почему-то никогда не возникало. Самокаты и самокаты. Оказалось, что самокаты здесь вообще ни при чём. Самокатчиками в Российской империи называли военных велосипедистов. В начале XX века существовали целые самокатные части, а неподалёку от нынешней улицы размещался запасной самокатный батальон. То есть улица Самокатная названа в честь людей, которые ездили на велосипедах.
Но до этого она называлась ещё лучше — Новоблагословенная. Название появилось из-за находившегося здесь храма Троицы Живоначальной единоверческой общины. Не будем сильно погружаться в детали, но единоверие — это отдельная ветка старообрядчества.
В 1901 году на Новоблагословенной открылся Московский казённый винный склад №1 — будущий завод «Кристалл». И, судя по всему, место было настолько прочно связано у москвичей с водкой, что спустя двадцать с небольшим лет оно попало в «Собачье сердце».
Профессор Преображенский и доктор Борменталь садятся обедать. Борменталь, которому наливают водку, первым делом спрашивает:
На что Преображенский отвечает:
А дальше начинается знаменитое обсуждение того, что водка должна быть 40 градусов, а не 30.
Мне здесь нравится сама бытовая естественность вопроса. Булгакову не нужно объяснять читателю, что такое Новоблагословенная, где она находится и что там производят. Название улицы уже работает почти как название марки.
В 1890-е Сергей Витте запускает государственную винную монополию, и вместе с ней по Российской империи начинает появляться целая сеть казённых винных складов — фактически предков современных ликёро-водочных заводов.
Многие из них, кстати, вполне дожили до наших дней. Казённый винный склад в Шуе стал заводом «Шуйская водка» (как-нибудь расскажу историю про Шую, где проходил практику). В Москве их было три. №1 — на Новоблагословенной, будущий «Кристалл». №2 — на Лесной. №3 — на Пироговке, его краснокирпичные корпуса сегодня входят в «Электролуч».
То есть реформа Витте неожиданно оставила после себя не только государственную водочную монополию, но и целый пласт промышленной архитектуры рубежа веков.
Комплекс на Новоблагословенной проектировали архитекторы Николай Величкин и Николай Фалеев. Первый работал над гостиницей «Савой», второй известен в том числе собственным доходным домом в Гагаринском переулке.
Получилась довольно нарядная для утилитарной функции краснокирпичная архитектура: арочные окна, башенки, фронтоны, белые детали. В какой-то момент ловишь себя на мысли, что государственный завод по производству водки выглядит богаче половины современной промки.
Но больше всего мне здесь нравится не сама эклектика, а то, как завод потом обрастал архитектурой следующих эпох. Например, позднее к историческому корпусу пристроили уже совершенно модернистский объём (фото 7). Архитектура другая: вместо кирпичного декора — гладкие поверхности и большие горизонтальные окна. При этом новый корпус повторяет масштаб и геометрию соседнего здания. Даже характерный скат кровли сохраняется в силуэте. Получается довольно аккуратная штука: два корпуса вообще из разных архитектурных миров, но один явно смотрит на другого.
Вообще «Кристалл» хорош именно количеством таких слоёв. Имперский водочный завод, советские пристройки, мозаики, поздняя промышленная архитектура — и уже поверх всего этого граффити и современное искусство. Причём последние два слоя там иногда смешиваются особенно красиво. Но про это во второй части.
Мне нравятся вещи, генезис которых либо сложно объясним, либо за вполне привычным названием у них прячется какая-то реликтовая подоснова. Особенно если речь про город.
Самокатная улица меня всегда немного удивляла. Во-первых, своим резким поворотом и не менее резким уклоном. Во-вторых, названием, которое для улицы с исторической застройкой выглядит подозрительно современным. При этом вопроса, почему она вообще Самокатная, у меня почему-то никогда не возникало. Самокаты и самокаты. Оказалось, что самокаты здесь вообще ни при чём. Самокатчиками в Российской империи называли военных велосипедистов. В начале XX века существовали целые самокатные части, а неподалёку от нынешней улицы размещался запасной самокатный батальон. То есть улица Самокатная названа в честь людей, которые ездили на велосипедах.
Но до этого она называлась ещё лучше — Новоблагословенная. Название появилось из-за находившегося здесь храма Троицы Живоначальной единоверческой общины. Не будем сильно погружаться в детали, но единоверие — это отдельная ветка старообрядчества.
В 1901 году на Новоблагословенной открылся Московский казённый винный склад №1 — будущий завод «Кристалл». И, судя по всему, место было настолько прочно связано у москвичей с водкой, что спустя двадцать с небольшим лет оно попало в «Собачье сердце».
Профессор Преображенский и доктор Борменталь садятся обедать. Борменталь, которому наливают водку, первым делом спрашивает:
— Новоблагословенная?
На что Преображенский отвечает:
— Бог с вами, голубчик. Это спирт. Дарья Петровна сама отлично готовит водку.
А дальше начинается знаменитое обсуждение того, что водка должна быть 40 градусов, а не 30.
Мне здесь нравится сама бытовая естественность вопроса. Булгакову не нужно объяснять читателю, что такое Новоблагословенная, где она находится и что там производят. Название улицы уже работает почти как название марки.
В 1890-е Сергей Витте запускает государственную винную монополию, и вместе с ней по Российской империи начинает появляться целая сеть казённых винных складов — фактически предков современных ликёро-водочных заводов.
Многие из них, кстати, вполне дожили до наших дней. Казённый винный склад в Шуе стал заводом «Шуйская водка» (как-нибудь расскажу историю про Шую, где проходил практику). В Москве их было три. №1 — на Новоблагословенной, будущий «Кристалл». №2 — на Лесной. №3 — на Пироговке, его краснокирпичные корпуса сегодня входят в «Электролуч».
То есть реформа Витте неожиданно оставила после себя не только государственную водочную монополию, но и целый пласт промышленной архитектуры рубежа веков.
Комплекс на Новоблагословенной проектировали архитекторы Николай Величкин и Николай Фалеев. Первый работал над гостиницей «Савой», второй известен в том числе собственным доходным домом в Гагаринском переулке.
Получилась довольно нарядная для утилитарной функции краснокирпичная архитектура: арочные окна, башенки, фронтоны, белые детали. В какой-то момент ловишь себя на мысли, что государственный завод по производству водки выглядит богаче половины современной промки.
Но больше всего мне здесь нравится не сама эклектика, а то, как завод потом обрастал архитектурой следующих эпох. Например, позднее к историческому корпусу пристроили уже совершенно модернистский объём (фото 7). Архитектура другая: вместо кирпичного декора — гладкие поверхности и большие горизонтальные окна. При этом новый корпус повторяет масштаб и геометрию соседнего здания. Даже характерный скат кровли сохраняется в силуэте. Получается довольно аккуратная штука: два корпуса вообще из разных архитектурных миров, но один явно смотрит на другого.
Вообще «Кристалл» хорош именно количеством таких слоёв. Имперский водочный завод, советские пристройки, мозаики, поздняя промышленная архитектура — и уже поверх всего этого граффити и современное искусство. Причём последние два слоя там иногда смешиваются особенно красиво. Но про это во второй части.