Тем временем поступила реакция блогера-интеллектуала Николая Митрохина, включённого Минюстом РФ в перечень иноагентов, на критику его поста про Александра Бутягина:
Пост неожиданно приобрёл популярность..., привлёк внимание стада питерских гуманитариев, пожелавших убедить, что у них в Расчленинбурге не защищаются многие из тех, кто там (особенно в Эрмитаже Пиотровского) считается учёным...
Я вот когда ещё читал его канал, пытался понять, относится ли Н.М. хоть к кому-то с симпатией или хотя бы с уважением, а то там было всё вот в таком стиле, только хейт, только хардкор... Но занятно другое, ведь аргумент про отсутствие степени приводился, оказывается, главным образом для дискредитации права Бутягина методологически обосновывать необходимость продолжать раскапывать крымские памятники тем, что консервация памятникам навредит. То есть четверть века в полевой античной археологии, в том числе в качестве руководителя крупнейших экспедиций, не даёт такого права, а степень давала бы.
То что Митрохин, написавший про археологию уже второй пост, так и не разобрался в довольно элементарных вещах, хотя сам подвизается в соцгуме не первое десятелетие, честно говоря очень удивляет. В вопросе он, вероятно, уже не разберётся, но чтобы хотя бы чуть-чуть развеять эти фантазмы, которые расходятся по репостам, напишу:
1. Консервация на долгий период действительно вредит памятникам, не терминально, но вредит. Расплываются бровки, смещается грунт, при отсутствии археологов в сезон начнут захаживать чёрные копатели, если памятник без ярких ориентиров — больше вероятность, что затронет хоздеятельность.
2. Но почему Бутягин продолжил копать после 2014 года, выскажу своё мнение, что дело, скорее всего, не в пагубности консервации, или точнее не только в ней. Потому что решение о консервации даже руководитель экспедиции не может принять единолично (мы это обсуждали в чате), такое решение могло бы принять руководство Эрмитажа, но оно явно к этому не было склонно ни тогда ни сейчас. Поэтому выбор стоял либо продолжить копать памятник, которому уже отдано полтора десятилетия, самому, или отдать его более сговорчивому коллеге, который в памятнике не разбирается и будет, по крайней мере поначалу, делать это хуже.
Пост неожиданно приобрёл популярность..., привлёк внимание стада питерских гуманитариев, пожелавших убедить, что у них в Расчленинбурге не защищаются многие из тех, кто там (особенно в Эрмитаже Пиотровского) считается учёным...
Я вот когда ещё читал его канал, пытался понять, относится ли Н.М. хоть к кому-то с симпатией или хотя бы с уважением, а то там было всё вот в таком стиле, только хейт, только хардкор... Но занятно другое, ведь аргумент про отсутствие степени приводился, оказывается, главным образом для дискредитации права Бутягина методологически обосновывать необходимость продолжать раскапывать крымские памятники тем, что консервация памятникам навредит. То есть четверть века в полевой античной археологии, в том числе в качестве руководителя крупнейших экспедиций, не даёт такого права, а степень давала бы.
То что Митрохин, написавший про археологию уже второй пост, так и не разобрался в довольно элементарных вещах, хотя сам подвизается в соцгуме не первое десятелетие, честно говоря очень удивляет. В вопросе он, вероятно, уже не разберётся, но чтобы хотя бы чуть-чуть развеять эти фантазмы, которые расходятся по репостам, напишу:
1. Консервация на долгий период действительно вредит памятникам, не терминально, но вредит. Расплываются бровки, смещается грунт, при отсутствии археологов в сезон начнут захаживать чёрные копатели, если памятник без ярких ориентиров — больше вероятность, что затронет хоздеятельность.
2. Но почему Бутягин продолжил копать после 2014 года, выскажу своё мнение, что дело, скорее всего, не в пагубности консервации, или точнее не только в ней. Потому что решение о консервации даже руководитель экспедиции не может принять единолично (мы это обсуждали в чате), такое решение могло бы принять руководство Эрмитажа, но оно явно к этому не было склонно ни тогда ни сейчас. Поэтому выбор стоял либо продолжить копать памятник, которому уже отдано полтора десятилетия, самому, или отдать его более сговорчивому коллеге, который в памятнике не разбирается и будет, по крайней мере поначалу, делать это хуже.