Последнее письмо Шехтеля
Одно из последних писем Федора Осиповича, адресованное издателю Ивану Дмитриевичу Сытину
«Глубокоуважаемый и дорогой Иван Дмитриевич.
С октября месяца по настоящее время не покидаю постели (с лишком 6 месяцев) — у меня ужасная болезнь атония кишок и вообще всей внутренней требухи, по-французски значит расслабление, атрофия): ни желудок, не кишки не paботают без механического воздействия — я молю Бога прикончить эту каторгу, — но доктора хлопочут зачем-то продлить это мучение.
Я ничего не мог есть, ослаб до того, что не могу сидеть — лежать еще хуже, у меня остались одни кости и пролежни, очевидно, я должен умереть голодной смертью… Вы меня не узнаете, мне кажется, у меня на лице один только нос…
У меня нет средств даже на лекарство, я состою на социальном обеспечении и получаю по ходатайству Наркома А.В. Луначарского высшую персональную пенсию — 75 рублей в месяц, мне 67 лет, жене столько же, дочь Екатерина Федоровна тоже инвалид труда — у нее туберкулез легких, на последние крохи я ей купил «Ундервуд», но как Вы, кажется, знаете, работы нигде нельзя достать. Жена не отходит от меня — должна иметь кухарку и вот на эти 75 рублей я должен кормить четверых, платить за квартиру 2 червонца (газ, электричество и т.д.)
— Вы знаете, как я люблю работать, но нигде не могу заполучить таковую, и никто ничего не покупает; между тем я окружен несметными, по-моему, богатствами: моя коллекция картин, персидских миниатюр, библиотека бесценны; около десятка инкунабул начала XV столетия, которые оценивают в сотни тысяч, никто не покупает. Все мои картины должны быть в музеях, офорты… оригинальная бронза, удивительная скульптура Коненкова, Сомова, Полайоло, бюст Льва Толстого Н.А. Андреева, фарфор Саксонский, Попова, вазы этрусские, Танагры, Помпеи, керченских раскопок, за венецианское зеркало восьмигранное, которое с пошлиной обошлось 1000 рублей, дают 15 руб.), гобелен фламандский XVI столетия 5×4 аршина, цена ему 3—4 тысячи, дают 200 рублей.
Вот краткий перечень моих картин: Левитан И.И. «Черное море», его же аллея в парке с фигурою жены П.М. Третьякова (Вера Николаевна).
Его знаменитую «Дорожку», как и «Музу» Врубеля, я съел еще в прошлом году. Остались еще Врубеля «Садко», торшер его же. Его Мефистофеля я продал за гроши, потом Борисова-Мусатова «Девушки с гранатовым ожерельем» у меня еще сохранились. Дальше имеются еще Рериха «Ночь в Новгороде», Денисова «Марево» и поразительный дворик… К.А. Коровина, «Париж ночью» (теперь он их печатает) — это же премированный Ал. Бенуа, «Золотая гора» Сарьяна, «Лавки в Самарканде» Павла Кузнецова, поразительный… Лучший, по-моему, Богаевский, «Архаическим пейзаж» Тархова, «Масленица в Париже» Рериха, еще «Белая ночь в Петербурге», Грабаря «В имении С.И. Мамонтова», Серова «Амстердам», Малявина «Смеющаяся баба», Ван-Остаде «Курильщики», Юона «Ростов Великий», Ларионова «Петербург. Публичная библиотека», «Канал в Голландии» Петровичева, «Внутренность Спаса в Нередице», его же «“Утро. 5 часов в деревне» (удивительная). Темпера «Кабачок». Козимо Тура, «Божья Мать со Спасителем на коленях» — итальянская живопись XV века.
Деисус из палат царя Федора Иоанновича (в слюдяном киоте) и святой Христофор XIV века (за эти две вещи в 16 году Ст. П. Рябушинский мне давал 10 тысяч золотом), «Евхаристия», XV столетия подарок братьев Мальцовых, «Султанши», «Сошествие во ад» большая икона Ярославских писем, Строгановских писем XV столетия, Отечество XVI столетия, «Въезд Спасителя на осляти в Иерусалим» и «Успение Божьей Матери» XVII столетия в басменных рамах. Царских писем Царя Федора Иоанновича, палатная икона. Лагорио (подарок П.М. Третьякова на мою свадьбу (жена егo крестница).
