Le Atelier

Как правило, история архитектуры пишется ограниченным числом типологий, характерных для той или иной культуры. Типологии меняются, трансформируются, иногда возникают новые. И последние примерно четыреста лет их возникновение подчинено технологическим прорывам, экономическим причинам или соображениям удобства. Примеров, когда здание, существовавшее в одной культуре или эпохе, спустя столетия перемещается в другую и подается под видом нового, почти не встречается.

Однажды я взглянул на привычный и почти незаметный для москвича Мавзолей Ленина с удивлением и любопытством неофита. Я вдруг осознал, что прямо в центре столицы России уже сто лет лежит мумифицированное тело человека. Лежит не просто так, а в специально построенном для него здании. И здание это имеет форму ступенчатой пирамиды — древнейшего погребального сооружения. Мы можем бесконечно долго рассуждать обо всех смысловых полях, этому факту сопутствующих. Можем задаваться вопросом, как так произошло, что в культуре сугубо материалистической, мыслящей себя, конечно, самой передовой, отрицающей погребальный культ, появляется самый яркий в новейшей истории пример этого погребального культа, причем самого архаического толка. Но это не так важно.

Важно то, что в результате появляется самое интригующее и впечатляющее меня здание, пусть не столько своей формой, сколько смыслом. Я отдаю этому зданию главнейшую роль среди сотни других, впечатливших меня. Как и все поистине впечатляющее, оно не может быть до конца постигнуто и объяснено. И мне кажется очень ценным то, что в самом центре Москвы стоит один из главных архитектурных парадоксов в мире.

«Незабываемая архитектура: профессионалы о зданиях, которые впечатлили их больше всего.»

С 2018-2022 год наш офис был на Лесной улице, в ДК Зуева архитектора Ильи Голосова.
Я тогда видел у этого здания два больших недостатка. Первая неизвестно почему появившийся на фасаде цвет нездоровой банной распаренности, вместо исторического серого, вторая виделась в том, что верх стеклянного цилиндра на углу занимали вместо нас совсем другие люди, а мне хотелось именно в цилиндр. К счастью, я умею ждать и некоторое время назад возможность занять цилиндр появилась,- так одним недостатком у здания стало меньше.
Братья-погодки Голосовы люди мне неслучайные, я их изучал и жизнями интересовался. Путь архитектора Ильи был криволинейным, но очень успешным - прямо в расцвете карьеры случился переход архитектурного курса из конструктивизма в постконструктивизм и ему удалось сделать памятники и на первом поле и на втором. Пантелеймону (старшему) драмы досталось больше. Переход курса от Культуры один к Культуре два случился прямо во время стройки его главного шедевра - здания комбината газеты «Правда». От проектирования интерьеров его отстранили - они, в отличии от внешнего лаконичного и где-то радикального облика здания были сделаны в стиле довольно роскошного ар деко. Может быть, ему и не повезло, зато, повезло нам - на мой взгляд синтетичность и дуализм этого артефакта эпохи имеет исключительную уникальность и ценность. Я мог бы долго и нудно пытаться писать про особенности здания и периода, но вы лучше послушайте, 2-го сентября лекцию от большого знатока Олега Дедкова в Институте Искусствознания.

P.S. Олег Дедков, если что, девелопер, который прямо сейчас занимается реставрацией с приспособлением «Правды», а не просто учёный, что многократно ценнее.

Я же вам не показывал, как жгли «чёрную дыру», а это было красиво. Как по мне, детство так и должно выглядеть: сначала ты понимаешь бесконечность времени, осознаёшь чёрную дыру, как символ этой бесконечности, отправляешь результат этого осознания на конкурс, выигрываешь среди кучи заявок, а потом, спустя время наблюдаешь, как выдуманную тобой дыру жгут в поле Калужской области на глазах у многих тысяч человек.

Обладатели этого детства Платон Колчин и Степан Гришин 11 лет на одном из фото.

За фотки спасибо Анатолию Белову.