Импичмент | Цифровой сход граждан

👆 я тоже их видел. Кынева например. Надо бороться. Без отговорок. Власть антинародная и не легитимная.

«Я видел могилы тех, кто не сражался, боясь, что они умрут». Эта фраза Че Гевары — не про войну. Она про нас. Про тех, кто сидит на кухне и боится выйти. Про тех, кто молчит, потому что страшно. Про тех, кто думает: «А что я могу?». Ты боишься умереть? Но ты уже умер. Умер в тот момент, когда решил, что твой голос ничего не решает. Умер, когда промолчал, глядя на сейф-пакеты без печатей. Умер, когда не вышел на пикет, потому что «всё равно разгонят». Твоя могила — это твой диван. Твоя смерть — это твоё молчание. А они этим пользуются. Они грабят, убивают, воруют, а ты сидишь и боишься. Боишься, что тебя уволят. Боишься, что придут. Боишься, что посадят. Но они уже пришли. Уже уволили. Уже посадили. Только не тебя — твоего соседа. Пока ты боялся, они забрали его. А завтра придут за тобой. И тогда ты пожалеешь, что не сражался. Но будет поздно.

Сражаться — это не значит взять автомат. Это значит выйти на улицу. Прийти на пикет. Проголосовать против. Отказаться молчать. Поддержать того, кого забрали. Рассказать правду тому, кто ещё верит телевизору. Сражаться — это не бояться. Не бояться позвонить адвокату. Не бояться написать пост. Не бояться выйти в полдень. Не бояться сказать: «Хватит». Те, кто сражается, — не умирают. Они живут. Даже если их сажают. Даже если их убивают. Они живут в памяти. Они живут в других. Они живут в стране, которую спасают. А те, кто боится, — умирают заживо. Их могилы — это их квартиры. Их надгробия — это их молчание. Их эпитафия — это «я ничего не мог».

Так что выбирай. Либо ты сражаешься — и тогда ты жив. Либо ты боишься — и тогда ты уже в могиле. Они хотят, чтобы ты боялся. Потому что страх — это их оружие. Потому что без страха они никто. Бомжи в пиджаках. Воры. Убийцы. Они держатся только на твоём страхе. Убери страх — и они рухнут. Выходи. Не бойся. Требуй. Говори. Фиксируй. Собирайся. Пока сердце бьётся. Потому что если ты не сражаешься — ты уже мёртв. А если сражаешься — ты жив. И тогда их могилы будут не твоими.

Кандидаты от «Яблока» не победили ни в одном округе. Ни во Псковской области. Ни в Мурино, где явка была 25% и по списку победила не ЕР. И это не потому, что их не поддержали. А потому, что систему настроили так, чтобы они не победили. Снимали. Не допускали. Переписывали. Запугивали. А тех, кто пытался что-то сделать, — убирали. Как в Хабаровске.

Организатор пикета «За честные выборы!» пропал. Ему позвонили из полиции. Под предлогом вручения предостережения. Он успел написать, что его «везут в отдел». И связь прервалась. Три часа неизвестности. Никто не знает, где он. И это не случайность, система. Бомжи не спорят, не доказывают. Просто забирают. Без объяснений.

А все вместе это работает так.

Сначала снимают партию мира 🕊️ с выборов. Потом не пускают наблюдателей. Потом переписывают протоколы. Потом меняют сейф-пакеты в ТИКах. А потом приходят за теми, кто возмущается. Позвонят. Вызовут. Увезут. И скажут, что «всё по закону». А если спросишь, где человек, — ответят: «Он сам виноват». Это не выборы. Это оккупация. Воров и бездельников, которые под маркой войны делают свои шашень-машень. Разграбляют страну до основания. И бросают нас у разбитого корыта. Пока они там пьют шампанское и делят бюджеты. Пока их дети учатся в Лондоне. Пока их жёны ездят в Тоскану. А наши дети гибнут на фронте. А наши старики роются в мусоре. А наши активисты пропадают в отделах.

Россия борется за свое существование. Но Бомжи хотят, чтобы мы замолчали. Чтобы испугались. Чтобы перестали выходить. Чтобы сидели по кухням и боялись. Но если мы замолчим — они победят. Если мы испугаемся — они останутся. Если мы не выйдем — они заберут всё. Поэтому надо говорить. Надо выходить. Надо требовать. Надо поддерживать друг друга. Надо искать тех, кого забрали. Надо требовать адвокатов. Надо фиксировать каждое похищение, каждый переписанный протокол, каждый сейф-пакет. И не останавливаться. Потому что это наша страна. И мы не отдадим её бомжам.

Империя начинается не с флага на карте, а с человека, который не боится выйти на улицу. Не с ракеты, летящей в чужой город, а с больницы, куда можно прийти и получить помощь. Не с «Киева за три дня», а с детского сада, куда не стыдно отвести ребёнка. Пока у тебя школа с окнами, заклеенными картоном, больница с врачами, которые работают за копейки, дороги, которые чинят раз в тридцать лет, и старики, которые роются в мусоре, чтобы поесть, — ты не империя. Ты — помойка, которая научилась громко кричать о своём величии, чтобы заглушить собственный запах. Имперцы любят говорить: «Мы великие, мы всех победим, мы поставим мир на колени». Но величие не в том, чтобы поставить кого-то на колени. Величие в том, чтобы твои граждане не стояли на коленях перед чиновником, чтобы твои дети учились в нормальных классах, а не в аварийных бараках, чтобы твои старики получали пенсию, которой хватает не только на коммуналку и лекарства, но и на жизнь. Пока этого нет — любые разговоры о величии это не патриотизм. Это ширма для слабости. Это попытка прикрыть гниющую страну чужими территориями.

Бомжи говорят: «Мы защищаем русский мир». А что этот мир представляет из себя в Сызрани, в Ульяновске, в Пскове? Школа, где на 1300 учеников рассчитано 550 мест. Больница, куда везут за сто километров, потому что в районе нет хирурга. Дорога, по которой скорая не может проехать. Водопровод, из которого течёт ржавая вода. И это они называют «величием». А потом посмотри на США, где школьный кампус — это город со спортзалами, лабораториями, театрами, бассейнами. Разница не в деньгах. Деньги есть. На ракеты, на яхты, на дворцы, на войну. Разница в приоритетах. Американская школа растит гражданина, который знает свои права. Российская школа растит терпилу, который терпит, потому что «так надо», потому что «не мы такие, жизнь такая», потому что «всегда так было». И пока это будет продолжаться, имперцы будут кричать о величии. Потому что им выгодно, чтобы вы верили в это величие. Чтобы вы не замечали, что страна гниёт. Чтобы вы не задавали вопросов. Чтобы вы не выходили на улицы. Чтобы вы терпели.

Настоящее оружие против имперцев — не спор. Не доказательства. Не цифры. Цифры они не слышат. Оружие — это правда, которую они не могут заглушить. Правда в том, что страна, которая не может вылечить своих детей, не имеет морального права учить других, как жить. Правда в том, что страна, которая не может накормить своих стариков, не имеет права требовать уважения. Правда в том, что страна, где пенсия четырнадцать тысяч, а коммуналка двенадцать, — это не империя. Это нищета, переодетая в патриотизм. И пока мы будем помнить эту правду, пока мы будем говорить её вслух, пока мы не будем бояться её произносить, — имперцы не победят. Потому что империя начинается не с танков. Она начинается с того, что человек перестаёт бояться. И заканчивается, когда человек перестаёт терпеть.

👆 Сравнивать американскую и российскую школы — это как сравнивать космический корабль и телегу. И дело не в бюджете Пентагона, а в приоритетах. В США школьные кампусы — это города в миниатюре: восьмиполосные бассейны, двухтысячные спортзалы, театры на 586 мест, научные лаборатории с 3D-принтерами и фермами по выращиванию рыбы. Там выпускник школы может сдать на права на катере, не выезжая из кампуса. В России даже «прорывные» новые школы в Коммунарке с бассейнами и кулинариумами выглядят как исключение, которое лишь подчеркивает убожество правила. Правило же — это окна, которые зимой затыкают картоном, и дети в куртках на уроках. Это не школа. Это барак, где вместо знаний выдают справку о выживании.

Когда в США говорят о «кризисе школьной инфраструктуры», они имеют в виду, что средний возраст зданий — 49 лет, и на ремонт не хватает 85 миллиардов долларов в год. Это их «D+» от инженеров. Когда в России говорят о «модернизации образования», то имеется в виду, что каждая четвертая школа требует капитального ремонта, а 473 здания официально признаны аварийными. В Дагестане 800 детей учатся в разваливающейся школе, построенной в 1879 году, где нет воды даже в столовой, чтобы помыть руки. В Приморье в здании 1943 года постройки на 1300 учеников приходится давка в коридорах, потому что оно рассчитано на 550 мест. Это не «отставание». Это разные цивилизационные полюса. Там строят школы, чтобы дети могли учиться. Здесь доедают то, что осталось от совка, и называют это «духовными скрепами».

И пока в США обсуждают, как охладить классы из-за глобального потепления, в России обсуждают, как протопить школу, чтобы дети не замерзли. Пока там школьный автобус — это норма, здесь «Школьный автобус» — это федеральная программа, которую постоянно сокращают. Разница не в деньгах. Деньги есть — на ракеты, на дворцы, на яхты, на вонючих шлюх и никому ненужную войну. Разница в том, что американская школа растит налогоплательщика и гражданина, а российская — пушечное мясо и терпилу. И пока одни вкладывают в мозги, другие вкладывают в гробы.

А выбор, как всегда, за вами 🪓

Против нас в соцсетях запустили ботофермы единоросов. Чтобы рассказать нам как хорошо живется в России и почему мы должны жить хуже других.

Первое правило — не спорить. Спор с зетником — это подарок зетнику. Он не ищет правду. Он ищет трибуну. И пока ты доказываешь, что пенсия четырнадцать тысяч — это нищета, он получает то, что ему нужно: площадку, внимание, чувство значимости. Поэтому не спорь. Не оправдывайся. Не приводи цифры — он их не читает. Вместо этого — навешивай ярлык. Один. Короткий. Не стирающийся. «Единоросс» или «Единарасс», как угодно на твой вкус.

Не «зетник», не «путинист», не «ватник» — эти слова они уже присвоили и перевернули. А «единоросс» — это клеймо, от которого они не отмоются, потому что это правда. Каждый, кто защищает войну, — единоросс. Каждый, кто оправдывает сейф-пакеты без печатей, — единоросс. Каждый, кто говорит «а что вы хотели, сами голосовали», — единоросс. Это не оскорбление, а классификация. Как в зоологии. Ты не ругаешься — ты определяешь вид. И это работает, потому что ярлык липнет. К нему привыкают. Его начинают использовать другие. И через месяц человек, который ещё вчера гордо называл себя «патриотом», уже не может отмыться от слова «единоросс».

Второе правило — не убеждать его, а помечать его для других. Твоя аудитория — не он. Твоя аудитория — те, кто читает молча. Те, кто ещё сомневается, боится, не понимает, но чувствует, что что-то не так. Именно для них ты живешь и работаешь. Поэтому каждый раз, когда зетник открывает рот, ты не споришь с ним — ты разбираешь его по составу.

Смотрите, вот он пишет «мобилизации не будет» — а вот указ о штатной численности на 2,44 миллиона. Смотрите, вот он говорит «бабушка сама виновата, что на помойке» — а вот пенсия в четырнадцать тысяч при коммуналке в двенадцать. Смотрите, вот он хвалит Путина — а вот квартира Памфиловой за двести миллионов.

Ты не переубеждаешь его. Ты показываешь другим, кто он есть. Ты не тратишь силы на то, чтобы переспорить стену. Ты используешь стену как доску для объявлений. И каждый твой ответ — это не реплика в диалоге, а листовка для третьих лиц. Ты говоришь не с ним. Ты говоришь публике. И публика это запоминает.

Третье правило — холод и повтор. Эмоция — это его оружие. Он хочет, чтобы ты сорвался. Чтобы ты назвал его «мразью», «уродом», «фашистом». Тогда он скажет: «Смотрите, какие они агрессивные, какие они злобные». И будет прав в глазах тех, кто не разбирается. Поэтому не давай ему этого. Ты должен быть холоден, как патологоанатом. Ты не злишься. Ты констатируешь. «Единоросс». «Бюджетник-надзиратель». «Оплаченный агитатор».

Спокойно. Без восклицательных знаков. Без капслока. Без оскорблений. И повторять. Каждый раз. Одно и то же. Как метроном. Как молоток. Как приговор. Потому что ярлык, повторённый сто раз, становится правдой. Ярлык, повторённый тысячу раз, становится диагнозом. А диагноз не оспаривают — его лечат. И когда таких, как он, начнут узнавать по клейму, когда их начнут сторониться, когда их начнут избегать, — вот тогда ты победил. Не потому что переубедил. А потому что пометил. И другие увидели метку.

Один ярлык. Холодный тон. Повтор. И никаких споров. Ты не дискутируешь с болезнью. Ты ставишь диагноз. А диагноз — это первое, что видят остальные 🪓

ПОБЕДОНОСНАЯ МИНИ-СВО (2)

Создание 44-го армейского корпуса в Карелии, реконструкция советской базы в Петрозаводске в 175 километрах от финской границы, более 50 единиц военной техники на спутниковых снимках и планы по размещению до 15 000 солдат — это не «учения» и не «перегруппировка». Это создание ударного плацдарма на северо-западном направлении. Одновременно с этим развертывание от 16 до 20 тысяч дополнительных госпитальных коек в гражданских больницах Карелии, Санкт-Петербурга, Ленинградской и Новгородской областей — это главный индикатор подготовки к масштабным боевым действиям, поскольку никто не станет перевозить раненых за тысячи километров, если планирует наступление в Прибалтике. Агентурная сеть ФСБ, выстроенная через телеграм-канал «Антифашисты Прибалтики», уже собирает данные о военной инфраструктуре НАТО, следит за сторонниками Украины и готовит сценарии «освобождения» стран Балтии от «англосаксонской оккупации», используя опыт, отработанный перед вторжением в Украину.

Глава спецслужбы Чехии предупреждает о возможной провокации под чужим флагом и ограниченном вторжении в одну из стран НАТО, а американская разведка описывает сценарии, в которых Путин может проверить единство альянса на восточном фланге в период с осени 2026 года по 2029 год, включая кибератаки, прокси-группы и, в крайнем случае, ограниченное наземное вторжение. При этом ВС России активно восстанавливает советские гарнизоны вдоль границ с НАТО, что прямо указывает на долгосрочную подготовку к конфликту с альянсом. Важно понимать, что разведки ЕС, в отличие от ситуации перед 24 февраля 2022 года, пока не фиксируют окончательного решения о нападении — это значит, что у сдерживания ещё есть время, но оно стремительно истекает.

Вывод однозначен: Россия не просто «готовится к обороне» — она создаёт всю необходимую инфраструктуру для наступательной операции на северо-западном направлении, и единственным фактором, который может остановить этот сценарий, является немедленное развертывание войск НАТО в Прибалтике в качестве силы сдерживания. Вашингтон уже тайно предупреждал Кремль через директора ЦРУ о недопустимости эскалации против Эстонии, Латвии и Литвы, но тихого предупреждения недостаточно — нужна физическая демонстрация силы, способная перевесить любые расчёты Кремля о «проверке единства альянса». Если НАТО не разместит свои силы в регионе в ближайшее время, Путин может решить, что альянс не готов к ответу, и тогда сценарий «короткой операции» против Прибалтики перейдёт из гипотезы в реальность, как это уже произошло с Украиной.

ПОБЕДОНОСНАЯ МИНИ-СВО

В российских медицинских вузах и колледжах развернута масштабная кампания по вербовке студентов. С конца 2025 года агитация охватила как минимум 47 из 50 ведущих вузов страны, где в 43 случаях вербовка ведется непосредственно в кампусах. В медицинских учебных заведениях, таких как СПбГПМУ, студентов и ординаторов открыто призывают на службу. В Ангарском и Тюменском медицинских колледжах встречи проходят под лозунгами «Военная служба по контракту учебе не помеха», а студентам предлагают вступить в войска беспилотных систем. В Братском медицинском колледже 35 студентов были отчислены с предложением подписать контракт с Минобороны, а девушкам — пройти полугодовое обучение за свой счет за 86 тысяч рублей. Министр образования Валерий Фальков озвучил план для вузов по набору контрактников — не менее 2% от числа студентов. В РЭУ им. Плеханова требуют ежемесячно отправлять на контракт двух студентов, в НГТУ планируют завербовать 140 человек, в РГГУ — 200. Студентам обещают перевод на бюджет, закрытие сессии, списание задолженностей и стипендию в 50 тысяч рублей, но, по данным правозащитников, контракт является бессрочным и не дает права на увольнение, а новобранцев могут отправить в штурмовые подразделения.

Параллельно с вербовкой студентов идет подготовка военно-медицинской инфраструктуры. К осени 2026 года Россия планирует дополнительно развернуть от 16 до 20 тысяч госпитальных коек в гражданских больницах. Расширение затронет Карелию, Санкт-Петербург, Ленинградскую и Новгородскую области, а также Московскую и Смоленскую области. Источники указывают, что специализированные военные госпитали не справляются с потоком раненых с 2023 года, поэтому Минобороны все чаще использует гражданские больницы, включая роддома. В Военно-медицинской академии им. Кирова отделение на 40 коек одновременно лечит до 86 пациентов, дополнительные койки ставят в коридорах, а вместо кроватей используют матрасы. Выбор именно северо-западных регионов объясняется не только развитой медицинской инфраструктурой, но и их географическим положением: раненых обычно доставляют в ближайшие доступные госпитали, что может указывать на подготовку к операциям в новом направлении.

Военное строительство на северо-западном направлении подтверждается спутниковыми снимками. В Карелии, недалеко от Петрозаводска, в нескольких десятках километров от границы с Финляндией, Россия начала строительство первой полностью новой военной базы после вступления Финляндии в НАТО. На снимках видны около десяти крупных казарменных зданий, всего планируется более 50 объектов. Численность гарнизона оценивается в 4–6 тысяч военнослужащих, а вместе с формирующимся 44-м армейским корпусом группировка может достигать 15 тысяч человек. Заместитель министра обороны Павел Фрадков лично инспектировал строительство. Эти действия вписываются в более широкое наращивание сил вдоль границ с НАТО, включая строительство военного городка в Мурманской области для артиллерийской и инженерной бригад.

Совокупность этих фактов — массовая вербовка студентов-медиков, экстренное расширение госпитальной сети именно на северо-западе и строительство новых военных баз у границ стран Балтии — указывает на системную подготовку к масштабному конфликту. Выбор регионов для госпиталей и концентрация вербовочных усилий в вузах Северо-Запада не выглядят случайными. Это создает базу для развертывания группировки и медицинского обеспечения в непосредственной близости от потенциального театра военных действий.

👆 бомжи украли мое яблоко 🍏 голоса за НЛ и мою победу 🤬

Лидер «Молодой гвардии Единой России» Антон Демидов. Член президиума генсовета партии. Руководитель МГЕР. Основатель «Волонтёрской роты». На закрытом собрании региональных лидеров говорит то, что мы говорим уже неделю.

«Мы сейчас получаем эффект конечный, 70% явки, 60% партии, как будто бы в стране произошла какая-то очень сильная эмоциональная, мощная волна, когда люди консолидировались и пошли голосовать за партию. Но этой волны не было. Понимаете, странность: у нас есть рейтинг определённый, 30%. Он когда превращается в 60? Когда за последние месяцы партия может мощно мобилизовать свой электорат… Но такого же не было». И он не может объяснить, как 30% превратились в 60%.

- Он говорит: «странность». Мы говорим: подлог.

- Он говорит: «волны не было». Мы говорим: сейф-пакеты без печатей.

- Он говорит: «странность». Мы говорим: план 60% для учителей.

- Он говорит: «странность». Мы говорим: 57,82% из воздуха.

И он это знает. И все они это знают. Просто боятся сказать вслух. А он сказал. И теперь не отвечает на звонки.

Дальше больше — про «Яблоко».

Дословно: «Зачем "Яблоко", как вы думаете, регистрировали, а потом снимали, разве не понятно?… Они его зарегистрировали, а потом сняли, только для того, чтобы максимально раскачать "Яблоко"»

- «Ну оставили бы их. При этой всей системе подсчёта голосов, моделирования и прочего… они набрали бы вот так вот [как партия "Зелёные"] и мы бы их просто зафаршмачили. Не, мы их затащили список, а потом сняли как главную угрозу. Понимаете, на будущее»

Он называет это «хернёй» и «идиотизмом». Но по сути он признаёт: «Яблоко» сняли не потому, что оно нарушило закон. А потому, что его боялись. Как главную угрозу. На будущее. А по подсчётам ExtremeScan, если бы «Яблоко» не сняли, оно могло бы занять второе место.

Не полпроцента. Не «как "Зелёные"». Второе место. И они это знали. Поэтому сняли. Поэтому сушили явку. Поэтому рисовали. Поэтому заносили. Поэтому ставили план. Поэтому боялись.

Система сама себя разоблачает. Свои собственные функционеры не могут объяснить, откуда взялись 60%. Свои собственные лидеры называют снятие «Яблока» «идиотизмом». Свои собственные люди понимают: это не выборы. Это постановка. И если даже они это видят — значит, наша правда сильнее, чем их ложь. Значит, мы не сумасшедшие. Не маргиналы. Не «агенты». Мы просто видим то, что видят все. Но не все решаются сказать. Демидов сказал — и испугался. А мы не боимся. Мы говорим. Каждый день. Каждым постом. Каждым разговором. И чем громче мы говорим, тем страшнее им. Потому что молчание заканчивется. А вместе с ним заканчивается их власть.

Сыктывкар вышел. Тюмень завтра. Улан-Удэ. Екатеринбург. Пермь. Ижевск. Десять городов. От Сыктывкара до Улан-Удэ. Это не митинг одной партии. Это страна, которая просыпается. Не для КПРФ. Не для Яблока. Для себя. Чтобы сказать: выборы украли.

Верните голоса. Верните право. Верните будущее. И если даже свои начинают это признавать — значит, мы на верном пути 🪓

👆 тот же потанин мог бы пожертвовать импичменту. Намного меньше. И я бы с бомжами быстро разобрался. Но зачем? Если можно не платить. Заплатишь. Еще и еще. Еще и еще. Пока не поймешь приоритеты в жизни.

За свои "услуги" никому ненужной войны власть выставила счет. Гражданам. Три целых семь десятых триллиона рублей.

Это не «корректировка», и не «оптимизация». Это грабёж. Официальный. Узаконенный. Через Госдуму. Через Минфин. Через подпись Путина. С первого октября проект бюджета ляжет на стол депутатам. И они примут его. Потому что язык в жопу все засунули. За свою хорошую жизнь. И никому ненужная кроме одного человека война, «святая и благородная СВО».

И каждый чих россиянина теперь будет облагаться налогом. Так сказал экономист Липсиц. И он не преувеличивает. Он просто читает документы.

Заплатят производители цемента, удобрений, золотодобытчики. Металлурги. Норникель Потанина — пятьдесят миллиардов. Русал Дерипаски — тридцать девять. Полюс Керимова — двадцать пять. Граждане — через НДФЛ на вклады, на дивиденды, на продажу имущества. До двадцати двух процентов, вместо тринадцати.

Но это не «налог на богатых». Это налог на всех, у кого есть хоть какие-то сбережения. Хоть какие-то вклады. Хоть какая-то надежда сохранить заработанное. А ещё — НДС на иностранные интернет-покупки. Двадцать два процента. Сбор за посылки. Сбор с авиапассажиров. Сбор на смартфоны и ноутбуки. Утильсбор. Всё. Всё, что можно сожрать, пока есть что взять. И это все в конечном итоге ляжет на потребителя. А зарплаты не вырастут, не переживайте, ибо не из чего.

Зачем? А затем, что военные расходы вырастут до семнадцати триллионов ста миллиардов рублей. Это каждый третий рубль бюджета. Ты работаешь и платишь налоги, отдаёшь часть своей жизни. Пот, кровь и слезы. А треть из этого уйдет на войну.

Не на больницы. Не на школы. Не на дороги. На войну. На ракеты. На окопы. На чёрные пакеты. За три года — пятьдесят триллионов рублей на оборону. Пятьдесят триллионов. Это больше, чем весь бюджет страны. Это цена их власти. Цена их яхт. Цена их дворцов. Цена их виноградников в Тоскане.

А заплатишь за это ты. Твоя семья, дети, родители. Пока у тебя есть что взять. А когда не останется — они придут за твоей жизнью. Потому что жизнь — это тоже ресурс, а ресурс у них всегда найдётся.