На протяжение более тысячи лет практически все европейское искусство было религиозным. Но живопись не входила в Семь свободных искусств и была гораздо ближе к ремеслу, чем к искусству. Например, во Флоренции живописцы входили в цех врачей и аптекарей — из-за пигментов, которые продавали аптекари.
Да, император Священной Римской империи Карл V мог потрясти всю Европу, подав упавшую кисть Тициану, но это уже XVI век. Художника уже признали Творцом. И только в XVIII веке складывается сама система «изящных искусств»: живопись, скульптура, архитектура, музыка, поэзия как единая категория.
Но можно ли считать иконопись искусством — отдельный вопрос.
Там было очень мало место для творчества. Все было жестко регламентировано. Седьмой Вселенский собор (787) сформулировал принцип: замысел и предание принадлежат Отцам Церкви, а живописцу — только мастерство (по-гречески техне). Сюжет, иконографический тип, порядок фигур, цвета, атрибуты святых, состав краски — все было жестко регламентировано.
Византийские иконописцы работали по трафаретам (anthibola). Существовали большие альбомы с утвержденными рисунками из тонкой пергаментной бумаги. Часто они были перфорированы. Иконописец прикладывал такой трафарет к подготовленной доске и присыпал угольным порошком (метод припороха), чтобы перенести композицию на левкас перед началом работы. Или прокалывал иголочкой трафарет, размечая будущий рисунок. Полученный набросок процарапывался или обводился тонкими чернилами. После этого начинался сам процесс росписи. Это было ближе к книжкам-раскраскам, чем к тому, что мы сегодня называем творчеством. Оригинальность и самовыражение не поощрялись, задачей мастера было следование классическим образцам.
Иконы фактически производились на конвейере. Одни мастера делали доски, другие грунтовали их, третьи растирали краски, четвертые работали с трафаретом, пятые рисовали складки одежды и фны, шестые занимались лицами и руками. Позолота и оклады — отдельная работа.
Центром поствизантийской иконописи стал критский город Кандия (нынешний Ираклион). Крит находился под властью Венеции после Четвертого крестового похода. В небольшом городе работало более сотни иконописцев — это было почти промышленное производство. Документы Кандии сохранились очень хорошо — перед тем, как в 1669 году после долгой осады город сдался османам, венецианцы вывезли архив Кандии в Венецию.
Сохранился очень интересный контракт 1499 года: два купца заказали у кандийских живописцев 700 икон Богоматери со сроком поставки в полтора месяца. 500 икон должны были быть в латинской традиции, а 200 — в греческом стиле. Вы просто представьте себе объем работы — 700 икон за полтора месяца. Почти по 12 икон в день. Один и тот же мастер работал и на католиков и на православных. Огромный заказ был выполнен в срок и работа была оплачена.
p.s.
Добавлю, что в деревне рядом с Кандией родился и великий Эль Греко. И он задолго до Энди Уорхола поставил производство картин на поток — его мастерская в Толедо выпускала десятки одинаковых картин, которые продавались под его именем. Эль Греко не пытался каждый раз придумать нового Святого Франциска — он однажды нашел сильную визуальную идею, а затем многократно ее приспосабливал к разным заказам.
Да, император Священной Римской империи Карл V мог потрясти всю Европу, подав упавшую кисть Тициану, но это уже XVI век. Художника уже признали Творцом. И только в XVIII веке складывается сама система «изящных искусств»: живопись, скульптура, архитектура, музыка, поэзия как единая категория.
Но можно ли считать иконопись искусством — отдельный вопрос.
Там было очень мало место для творчества. Все было жестко регламентировано. Седьмой Вселенский собор (787) сформулировал принцип: замысел и предание принадлежат Отцам Церкви, а живописцу — только мастерство (по-гречески техне). Сюжет, иконографический тип, порядок фигур, цвета, атрибуты святых, состав краски — все было жестко регламентировано.
Византийские иконописцы работали по трафаретам (anthibola). Существовали большие альбомы с утвержденными рисунками из тонкой пергаментной бумаги. Часто они были перфорированы. Иконописец прикладывал такой трафарет к подготовленной доске и присыпал угольным порошком (метод припороха), чтобы перенести композицию на левкас перед началом работы. Или прокалывал иголочкой трафарет, размечая будущий рисунок. Полученный набросок процарапывался или обводился тонкими чернилами. После этого начинался сам процесс росписи. Это было ближе к книжкам-раскраскам, чем к тому, что мы сегодня называем творчеством. Оригинальность и самовыражение не поощрялись, задачей мастера было следование классическим образцам.
Иконы фактически производились на конвейере. Одни мастера делали доски, другие грунтовали их, третьи растирали краски, четвертые работали с трафаретом, пятые рисовали складки одежды и фны, шестые занимались лицами и руками. Позолота и оклады — отдельная работа.
Центром поствизантийской иконописи стал критский город Кандия (нынешний Ираклион). Крит находился под властью Венеции после Четвертого крестового похода. В небольшом городе работало более сотни иконописцев — это было почти промышленное производство. Документы Кандии сохранились очень хорошо — перед тем, как в 1669 году после долгой осады город сдался османам, венецианцы вывезли архив Кандии в Венецию.
Сохранился очень интересный контракт 1499 года: два купца заказали у кандийских живописцев 700 икон Богоматери со сроком поставки в полтора месяца. 500 икон должны были быть в латинской традиции, а 200 — в греческом стиле. Вы просто представьте себе объем работы — 700 икон за полтора месяца. Почти по 12 икон в день. Один и тот же мастер работал и на католиков и на православных. Огромный заказ был выполнен в срок и работа была оплачена.
p.s.
Добавлю, что в деревне рядом с Кандией родился и великий Эль Греко. И он задолго до Энди Уорхола поставил производство картин на поток — его мастерская в Толедо выпускала десятки одинаковых картин, которые продавались под его именем. Эль Греко не пытался каждый раз придумать нового Святого Франциска — он однажды нашел сильную визуальную идею, а затем многократно ее приспосабливал к разным заказам.