Видео недоступно для предпросмотра
Смотреть в Telegram
ОТДЫХ НА СТРАДАНИИ, ИЛИ О ПОПРАНИИ ПАМЯТИ
Ох, грехи наши тяжкие! В бывшей питерской тюрьме «Кресты», что на Арсенальной набережной, собираются делать «рекреационное пространство» с гостиницами, магазинами, спа и прочим.
Это очень характерное для нынешних властей решение: трагедию замолчать или преуменьшить; сделать вид, что или проблемы не было, или она преодолена; что «всё это наша история» и всем надо гордиться. Подтолкнуть людей в буквальном смысле веселиться на месте страдания.
В то же время, «Кресты» - классическая трагическая точка русской истории. Количество невинно страдавших здесь предков – не случайные единицы, а тысячи людей. В 1920-ые здесь мучались «буржуи» и прочие «социально-чуждые», такие как Николай Гумилёв. В 1930ые здесь оказывались по нормативам на репрессии – назначенные «врагами» народа. В эти списки могли попасть за происхождение («не та» национальность, «не то» сословие до революции, служба в царской армии, родство с церковнослужителями и пр.) Многих пытали. Многих расстреляли. С 1940 года отбывали свои маленькие срока простые граждане за опоздания на работу. До самого конца СССР здесь продолжали держать «политических»: тех, кто писал или говорил то, что неприятно советскому режиму или кто просто держал дома «антисоветскую литературу». Это место скорби, трагедии, которое должно было стать исключительно музеем памяти, а не местом отдыха, развлечений и веселья.
Будем надеяться, что в ТРЦ «Кресты» не вздумают поставить памятник Ахматовой, для которой «Кресты», как мы помним по «Реквиему», - особое место. Такой памятник рядом со СПА и магазинами – стал бы двойным кощунством.
Показать бы тебе, насмешнице
И любимице всех друзей,
Царскосельской веселой грешнице,
Что случится с жизнью твоей —
Как трехсотая, с передачею,
Под Крестами будешь стоять
И своею слезой горячею
Новогодний лед прожигать.
Там тюремный тополь качается,
И ни звука — а сколько там
Неповинных жизней кончается…
А если когда-нибудь в этой стране
Воздвигнуть задумают памятник мне,
Согласье на это даю торжество,
Но только с условьем — не ставить его
Ни около моря, где я родилась:
Последняя с морем разорвана связь,
Ни в царском саду у заветного пня,
Где тень безутешная ищет меня,
А здесь, где стояла я триста часов
И где для меня не открыли засов.
Затем, что и в смерти блаженной боюсь
Забыть громыхание черных марусь,
Забыть, как постылая хлопала дверь
И выла старуха, как раненый зверь...
(Из «Реквием» Анны Ахматовой)
Ох, грехи наши тяжкие! В бывшей питерской тюрьме «Кресты», что на Арсенальной набережной, собираются делать «рекреационное пространство» с гостиницами, магазинами, спа и прочим.
Это очень характерное для нынешних властей решение: трагедию замолчать или преуменьшить; сделать вид, что или проблемы не было, или она преодолена; что «всё это наша история» и всем надо гордиться. Подтолкнуть людей в буквальном смысле веселиться на месте страдания.
В то же время, «Кресты» - классическая трагическая точка русской истории. Количество невинно страдавших здесь предков – не случайные единицы, а тысячи людей. В 1920-ые здесь мучались «буржуи» и прочие «социально-чуждые», такие как Николай Гумилёв. В 1930ые здесь оказывались по нормативам на репрессии – назначенные «врагами» народа. В эти списки могли попасть за происхождение («не та» национальность, «не то» сословие до революции, служба в царской армии, родство с церковнослужителями и пр.) Многих пытали. Многих расстреляли. С 1940 года отбывали свои маленькие срока простые граждане за опоздания на работу. До самого конца СССР здесь продолжали держать «политических»: тех, кто писал или говорил то, что неприятно советскому режиму или кто просто держал дома «антисоветскую литературу». Это место скорби, трагедии, которое должно было стать исключительно музеем памяти, а не местом отдыха, развлечений и веселья.
Будем надеяться, что в ТРЦ «Кресты» не вздумают поставить памятник Ахматовой, для которой «Кресты», как мы помним по «Реквиему», - особое место. Такой памятник рядом со СПА и магазинами – стал бы двойным кощунством.
Показать бы тебе, насмешнице
И любимице всех друзей,
Царскосельской веселой грешнице,
Что случится с жизнью твоей —
Как трехсотая, с передачею,
Под Крестами будешь стоять
И своею слезой горячею
Новогодний лед прожигать.
Там тюремный тополь качается,
И ни звука — а сколько там
Неповинных жизней кончается…
А если когда-нибудь в этой стране
Воздвигнуть задумают памятник мне,
Согласье на это даю торжество,
Но только с условьем — не ставить его
Ни около моря, где я родилась:
Последняя с морем разорвана связь,
Ни в царском саду у заветного пня,
Где тень безутешная ищет меня,
А здесь, где стояла я триста часов
И где для меня не открыли засов.
Затем, что и в смерти блаженной боюсь
Забыть громыхание черных марусь,
Забыть, как постылая хлопала дверь
И выла старуха, как раненый зверь...
(Из «Реквием» Анны Ахматовой)