Возвращение России


Гео и язык канала: Россия, Русский
Категория: Познавательное


Канал посвящён возвращению и сохранению исторических названий, памятников, ансамблей, архивных фондов, памяти о прошлом страны и семьи и других культурных ценностей, утраченных преимущественно в советский период. Обратная связь -через vozvr.ros@gmail.com

Связанные каналы  |  Похожие каналы

Гео и язык канала
Россия, Русский
Статистика
Фильтр публикаций


ГРОМАДНЫЙ НЕКОМПЛЕКТ
Какой характерный исторический документ из РГВИА. 1905 год. Главнокомандующий Гвардией Великий Князь Николай Николаевич (Младший) через начальника Штаба Гвардии генерала Александра Брилевича сообщает Начальнику Императорской Военно-Медицинской Академии, что на службу в  Санкт-Петербургский Клинический госпиталь направляется 5, а не 7, как запрошено, нижних чинов.
 
Объясняется это «громадным некомплектом нижних чинов в частях войск округа и усиленными нарядами». Стоит ли удивляться такому положению с личным составом? Только что закончилась Русско-Японская война - огромные потери. В стране беспорядки: люди требуют реформ. Медицинское, хоть и военное, заведение, не в приоритете: «Денег и людей нет, но вы держитесь», как это примерно было сформулировано позже.
 
Дело сегодня за немногим. Научить учиться на историческом опыте. Всё-таки в стране громадный некомплект честных авторов учебников и учителей истории, а также внимательных учеников.
 
 На фото – внук Николая Первого, Великий Князь Николай Николаевич (Младший).


«ПРАВДА» КАК СИМВОЛ
Как всё-таки правильно поступили в Петрозаводске. Улицу «Правды», в отличие от других городов, пишут в кавычках.
 
Помним, что на теме кавычек играет и старый советский анекдот:
 
Продавец газет: «Правды нет! Россия продана! Остался труд за 3 копейки!»


ПОЭЗИЯ ИМЁН ГОРОДА
Давно стихами говорит Нева.
Страницей Гоголя ложится Невский.
Весь Летний сад — Онегина глава.
О Блоке вспоминают Острова,
А по Разъезжей бродит Достоевский.
(С.Я. Маршак)
 
Давно и в старых бюрократических документах исконные названия улиц играют сочными красками. Делают текст более живым, а образы - яркими.
 
Читая делопроизводство, наполненное докоммунистической эстетикой, невольно забываешь, что его задача – решить конкретную хозяйственную или управленческую задачу: настолько плавны и спокойны упоминаемые старые названия.  Вот, например, Санкт-Петербургский военный клинический госпиталь как подразделение Императорской Военно-Медицинской Академии (ВМА) направляет в 1900 году в другое подразделение ВМА - в Михайловскую клиническую больницу баронета Виллие просьбу освободить от дежурств доктора Тонкова. Вместо него предлагается использовать врачей госпиталя Никитина и Губарева. Сообщается, что последние живут не так далеко: на Гулярной и на Малой Дворянских улицах. Сегодня это улицы Лизы Чайкиной и Мичуринская. ВМА же носит имя Кирова (он же – Костриков), не имеющего никакого отношения к академии.
 
Михайловская клиника Виллие существует и сегодня: выходит фасадом на площадь Военных медиков. Сам Яков Васильевич Виллие (James Wylie) –  британский медик, отдавший свою жизнь на помощь больным в России. Лечил и солдат, и русских императоров. Больница, кстати, построена на его деньги. Название его имени вернули после СССР.
 
В общем, старые документы - упрямая вещь: невольно напоминают об исконном, связанным с историей страны и города. Об утраченном.
 
На фото: Гулярная и Малая Дворянские улицы и Михайловская клиника баронетта Виллие.
 
Источник документа: РГВИА. Ф. 939.


МЕЧТЫ СБЫВАЮТСЯ, НО…
Кто-то хотел переименования улиц и городов, названных в честь террористов Халтурина, Каляева, Войкова, Бела Куна и пр., а переименовали котлету по-киевски.


Репост из: Десницкий
О Солженицыне:
Михаил Алексеев, Литературная газета, 20.02.1974: «Солженицына вытряхнули где-то посреди возлюбленной ему капиталистической Европы, на те посевы, где он, духовный власовец, давненько уж пасся, пощипывая отравленную травку».
 
Владимир Карпов, «Солжец антисоветчиков», Литературная Россия, 01.02.1974: «Это значит солжец, соучастник по лжи. Да, вы солжец со всеми самыми махровыми антисоветчиками, вы падаете ниц и угодливо лижете сапоги фашистским недобиткам и предателям-власовцам».
 
Александр Дымшиц, Советская культура, 19.02.1974: «Солженицын, добровольно принявший каинову печать — клеймо предателя, исчерпал предел народного долготерпения». В той же статье: «сам став предателем, он осмелился задним числом „обелять“ изменников-власовцев».
 
И. Соловьёв, «Путь предательства», Правда, 14.01.1974: «Солженицын удостоился того, к чему столь усердно стремился, — участи предателя». И ещё: «Предателей презирают даже те, кому они сослужили службу».
 
Алексей Маресьев, «Жалкий удел отщепенца», Правда, 24.01.1974: «Только обезумевший от ненависти маньяк, человек без рода и племени…»
  
Сергей Михалков, «Саморазоблачение клеветника», Литературная газета, 1974, № 4: «…человека, который с нашей земли снабжает Запад гнусными пасквилями».
 
Борис Смирнов, «Терпению пришёл конец», Вечерняя Москва, 14.02.1974: «…лишил выродка этого звания»(гражданина СССР).
 
Валентин Катаев, «Предательство не прощается», Правда, 15.02.1974: «гражданская смерть Солженицына закономерна и справедлива».

Давид Кугультинов, Известия, 16.02.1974: «Герострату не платили за поджог храма. Солженицын берёт».

Пётр Проскурин, Литературная газета, 20.02.1974: «В самой основе „творчества“ Солженицына заложено зерно национального предательства».

Николай Яковлев, «Продавшийся», Литературная газета, 20.02.1974: «Солженицын и иные грязные провокаторы готовы способствовать даже развязыванию войны…»

Марк Виленский, «Выдворянин», Крокодил, 1974, № 6: «Солженицын — обыкновенный белогвардеец и по содержанию и по форме».

Юрий Баржанский, «Мадам Солже», Крокодил, 1974 (стихотворный фельетон): «Россию ненавидя люто, / Оплёвывая свой народ, / За иностранную валюту / Мадам отчизну продаёт».

О Синявском и Даниэле:

Д. Ерёмин, «Перевёртыши», Известия, 13.01.1966: «Два потерявших всякую совесть бесчестных авантюриста выдавали себя за советских литераторов». И ещё: «Это не просто нравственные уроды, но и активные подручные…»

М. Шолохов, речь на XXIII съезде КПСС: «Попадись эти молодчики с чёрной совестью в памятные двадцатые годы, когда судили, не опираясь на строго разграниченные статьи уголовного кодекса, а „руководствуясь революционным правосознанием“… ох, не ту меру наказания получили бы эти оборотни!»


Круги советской истории


КОВАРНЫЕ ДВОЙНИКИ, ИЛИ КОЧЕГАР ПРОТИВ ГОРОДОВОГО
Фамилии без инициалов, тёзки в исторических, и особенно, в родословных поисках – всегда большой риски пойти по ложному пути исследования. Проблема усугубляется тем, что вплоть до середины ХХ века в СССР продолжали существовать бесфамильные граждане, а до революции их было огромное количество. Многих идентифицировали через имя, (полу)отчество и место происхождения. Григорий Фёдоров в такой конструкции был ссылкой на Григория сына Фёдорова, то есть на Григория Фёдоровича, как мы бы сегодня его назвали.
 
Добавить к этому различные варианты написания имён и фамилий да простые человеческие ошибки («подпоручик Киже») и перед нами предстаёт адское зелье, дающее отечественной истории массу загадок, которые ещё долго предстоит расследовать потомкам и историкам.
 
Некоторые ошибки в идентификации имён могли стать для человека критически опасны. Известен не один случай, когда под расстрельные списки в НКВД попадали не те, кого изначально имели в виду. Или вот ещё пример: списки лишенцев - «социально-чуждых» советских подданных, которых под таким именем до 1936 года преследовала власть. Попасть в такой перечень второсортных подданных было несложно: ты торговал, твоя родня – церковнослужители или бывшие офицеры, или землевладельцы, или дворяне и пр. Такое клеймо закрывало двери советских учреждений: на учёбу и на работу таким устроиться было почти невозможно.
 
Пример. По Старицкому району Западной области (ныне Тверская) в список лишенцев попал Луговской Илья Андреевич. Мол, он (о, ужас!) «числился в списках бывших городовых, имеющих право ношения медали в память 300-летия дома Романовых». Гражданин же утверждал, что он «никогда не был служащим полиции», и прилагал подтверждающие документы. Но на слово советская власть верила с трудом!
 
По заказу районной контрольной комиссии и райпрокуратуры Архивное бюро Ленинграда проводит в 1932 году расследование по жителям города с фамилией Луговской. Обнаруживается, что «в списках чинов управления Санкт-Петербургского градоначальства и столичной полиции, имеющих право ношения медали в память 300-летия дома Романовых, значится городовым Луговской Степан, а не Луговской Илья... Кроме того, в этом списке имеется несколько Луговских без указания имени и отчества...»
 
Случайно же попавшего в списки лишенцев Илью Луговского тоже нашли. Он, счастливым для себя образом смог подтвердить через Архивное бюро Ленинграда, что до 1917 года работал кочегаром в Акционерном обществе механического и гильзового завода Барановского, а в 1920ых – сторожем на фабрике Товарищества Тверской мануфактуры.
 
Вполне себе счастливый конец очень советской истории. Илья Андреевич в такой ситуации вполне мог праздновать свой второй день рождения.
 
Архивный источник: ТЦДНИ. Ф. 1097. Оп. 1. Д.38.


ОБРАЗЦОВАЯ БИОГРАФИЯ
(Авто)биографии, анкеты, характеристики и вот такие, как прилагается за 1940 год, заключения инструкторов райкомов Компартии о возможности приёма в члены партии или в кандидаты являются ценными для родословных поисков источниками. В них – главное из биографии человека.
 
Конечно же, в СССР биографии часто искажались, и почти всё, что в таких официальных документах, стоит проверять. Но характерно для этого исторического периода также другое: чтобы человек мог получить путёвку в советскую жизнь, в документах должны быть примерно такие фразы:
«Эксплуатации чужого труда не было. Родственников, забранных органами НКВД, нет никого, а также и раскулаченных... Состоит членом колхоза...»
 
Обратите внимание на формулировку «забранных НКВД»: не «судимых», не «осуждённых», а именно «забранных». Вспоминается шутка Жванецкого про надпись на приёмной КГБ-ФСБ: «Приём граждан круглосуточно»:
- Простите, а выдача когда?
 
(Архивный источник: ЦГАИПД СПб. Ф. 1728. Оп.1. Д. 368143).


ДУХ ВРЕМЕНИ И ЕГО СПИРАЛИ
Эпиграф: «Вагонные споры – последнее дело, когда больше нечего пить» (из русской-народной песни).
 
Если читатели помнят, не так давно в сети ходила новость, как пассажир метро сдал полиции другого за то, что тот что-то «не то» смотрел в своём смартфоне: то ли «не в той» соцсети, то ли «не тот» канал. И полиция охотно привлекла к ответственности «виновного».
 
Видимо, не проработав уроки истории, мы вернулись по спирали к тому, где были. Об этом красноречива свидетельствуют и личные архивные дела членов партии. Вот, например, что произошло с Евсеевым Александром Дмитриевичем в апреле 1937 года. Ехал в поезде. Купе на четырёх. Двое попутчиков начали обсуждать недавнюю истории и хвалили Троцкого, критикуя Ленина. Третий попутчик Корнеев оказался бдительным партийцем, и двое говорливых оказались «им задержаны в Москве и сданы на вокзале в НКВД». Евсеев в задержании тоже участвовал и также дал показания против любителей Троцкого, «но заявил в НКВД, оговариваясь, что он немного не согласен, что Корнеев, желая выявить глубже троцкистов, не старался им доказать по истории ВКП(б) и марксизму». Корнеев в ответ на это пишет донос уже в парторганизацию паровозной службы Октябрьской железной дороги, где работал Евсеев, прося привлечь последнего к ответственности за двурушничество. (Архивный источник: ЦГАИПД СПб. Ф. 1728. Оп. 1 Д.700069).
 
Кстати, это характерная для советского времени история снова показывает, что советские анекдоты возникали не на пустом месте, а как реакция на реальность. Среди них был и тот, мораль которого заключалась, что надо не просто донести на того, кто рассказывает анекдоты или иначе «неправильно» говорит, но донести первым:
В тюремной камере:
– За что сидишь?
– Рассказал анекдот.
– А ты?
– Слушал анекдот.
– А ты?
– За лень! Рассказали анекдот. Думаю, сейчас донести или завтра утром? Ладно, думаю, завтра утром- успеется. Ночью забрали!


СОКРЫТЫЕ СОЦЛИФТЫ. XIX ВЕК
Советская власть старалась замалчивать социальные достижения дореволюционного времени. Среди прочих насаждавшихся госпропагандой мифов один из важных - о том, что до 1917 года пути успеха были открыты якобы только для потомков дворян, купцов, помещиков и капиталистов.
 
Но факты - упрямая вещь, и некоторые явствуют из сохранившихся архивных документов. Напомним, что советская власть принимала решения об уничтожении целых архивных фондов дореволюционных документов, например, нотариальных, но в других-то  фондах кое-что сохранилось.
 
Как пример, в архивном фонде Санкт-Петербургской мещанской управы (ЦГИА СПБ. Ф. 222. Оп. 1 Д. 469) встречаются формулярные списки мещан, которые избирались в Сиротские суды на 3 года. Сиротский суд - это гибрид сегодняшних органов опеки и судов, занимающихся усыновлением и рассмотрением некоторых судебных споров. Главная их задача – социальная защита вдов и сирот, охрана их имущества, назначение опекунов, устроение ребёнка в учебное заведение и пр. Членство в Сиротском суде было показателем высокого доверия общества и значительного статуса.
 
И вот, из Формулярного списка члена Санкт-Петербургского Сиротского суда Николая Аркадьева, 1838 г.р. мы видим, что он является выходцем из Санкт-Петербургского Воспитательного дома. В 1862 году как выпускник Воспитательного дома приписан к мещанскому сословию. В 1889 году – выборный мещанского сословия по Петербургу (то есть депутат сословного самоуправления мещан), а в 1894 году - уже член Сиротского суда.
 
Общее понимание судьбы питомцев таких домов выражено Достоевским: «...Зачем одному ещё во чреве матери прокаркнула счастье ворона-судьба, а другой из воспитательного дома на свет Божий выходит?» Действительность же – более разнообразна. Как видим, из Воспитательного дома, то есть, не имея родителей, можно было вполне выбиться в люди и сделать карьеру. Жалованье Николая Аркадьева как члена суда, кстати, было 600 рублей в год. Некоторые конвертируют эту сумму в современные 8,2 млн. рублей, то есть в 683 тыс. рублей в месяц.
 
Вот такая вот «ворона-судьба» у царского «беспризорника». Сиротские суды, как и воспитательные дома были упразднены в 1917-1918 годах.
 
На фото – сиротский суд до 1917 года и часть формулярного списка Николая Аркадьева. Последний и место его хранения в ЦГИА СПб – подсказка генеалогам, где можно найти ценные данные об интересующих их людях.


Видео недоступно для предпросмотра
Смотреть в Telegram
ОТДЫХ НА СТРАДАНИИ, ИЛИ О ПОПРАНИИ ПАМЯТИ
Ох, грехи наши тяжкие! В бывшей питерской тюрьме «Кресты», что на Арсенальной набережной, собираются делать «рекреационное пространство» с гостиницами, магазинами, спа и прочим.
 
Это очень характерное для нынешних властей решение: трагедию замолчать или преуменьшить; сделать вид, что или проблемы не было, или она преодолена; что «всё это наша история» и всем надо гордиться.  Подтолкнуть людей в буквальном смысле веселиться на месте страдания.
 
В то же время, «Кресты» - классическая трагическая точка русской истории. Количество невинно страдавших здесь предков – не случайные единицы, а тысячи людей. В 1920-ые здесь мучались «буржуи» и прочие «социально-чуждые», такие как Николай Гумилёв. В 1930ые здесь оказывались по нормативам на репрессии – назначенные «врагами» народа. В эти списки могли попасть за происхождение («не та» национальность, «не то» сословие до революции, служба в царской армии, родство с церковнослужителями и пр.) Многих пытали. Многих расстреляли.  С 1940 года отбывали свои маленькие срока простые граждане за опоздания на работу. До самого конца СССР здесь продолжали держать «политических»: тех, кто писал или говорил то, что неприятно советскому режиму или кто просто держал дома «антисоветскую литературу». Это место скорби, трагедии, которое должно было стать исключительно музеем памяти, а не местом отдыха, развлечений и веселья.
 
Будем надеяться, что в ТРЦ «Кресты» не вздумают поставить памятник Ахматовой, для которой «Кресты», как мы помним по «Реквиему», - особое место. Такой памятник рядом со СПА и магазинами – стал бы двойным кощунством.
Показать бы тебе, насмешнице
И любимице всех друзей,
Царскосельской веселой грешнице,
Что случится с жизнью твоей —
Как трехсотая, с передачею,
Под Крестами будешь стоять
И своею слезой горячею
Новогодний лед прожигать.
Там тюремный тополь качается,
И ни звука — а сколько там
Неповинных жизней кончается…
 
А если когда-нибудь в этой стране
Воздвигнуть задумают памятник мне,
Согласье на это даю торжество,
Но только с условьем — не ставить его
Ни около моря, где я родилась:
Последняя с морем разорвана связь,
Ни в царском саду у заветного пня,
Где тень безутешная ищет меня,
А здесь, где стояла я триста часов
И где для меня не открыли засов.
Затем, что и в смерти блаженной боюсь
 Забыть громыхание черных марусь,
Забыть, как постылая хлопала дверь
И выла старуха, как раненый зверь...
(Из «Реквием» Анны Ахматовой)



Показано 12 последних публикаций.