КОВАРНЫЕ ДВОЙНИКИ, ИЛИ КОЧЕГАР ПРОТИВ ГОРОДОВОГО
Фамилии без инициалов, тёзки в исторических, и особенно, в родословных поисках – всегда большой риски пойти по ложному пути исследования. Проблема усугубляется тем, что вплоть до середины ХХ века в СССР продолжали существовать бесфамильные граждане, а до революции их было огромное количество. Многих идентифицировали через имя, (полу)отчество и место происхождения. Григорий Фёдоров в такой конструкции был ссылкой на Григория сына Фёдорова, то есть на Григория Фёдоровича, как мы бы сегодня его назвали.
Добавить к этому различные варианты написания имён и фамилий да простые человеческие ошибки («подпоручик Киже») и перед нами предстаёт адское зелье, дающее отечественной истории массу загадок, которые ещё долго предстоит расследовать потомкам и историкам.
Некоторые ошибки в идентификации имён могли стать для человека критически опасны. Известен не один случай, когда под расстрельные списки в НКВД попадали не те, кого изначально имели в виду. Или вот ещё пример: списки лишенцев - «социально-чуждых» советских подданных, которых под таким именем до 1936 года преследовала власть. Попасть в такой перечень второсортных подданных было несложно: ты торговал, твоя родня – церковнослужители или бывшие офицеры, или землевладельцы, или дворяне и пр. Такое клеймо закрывало двери советских учреждений: на учёбу и на работу таким устроиться было почти невозможно.
Пример. По Старицкому району Западной области (ныне Тверская) в список лишенцев попал Луговской Илья Андреевич. Мол, он (о, ужас!) «числился в списках бывших городовых, имеющих право ношения медали в память 300-летия дома Романовых». Гражданин же утверждал, что он «никогда не был служащим полиции», и прилагал подтверждающие документы. Но на слово советская власть верила с трудом!
По заказу районной контрольной комиссии и райпрокуратуры Архивное бюро Ленинграда проводит в 1932 году расследование по жителям города с фамилией Луговской. Обнаруживается, что «в списках чинов управления Санкт-Петербургского градоначальства и столичной полиции, имеющих право ношения медали в память 300-летия дома Романовых, значится городовым Луговской Степан, а не Луговской Илья... Кроме того, в этом списке имеется несколько Луговских без указания имени и отчества...»
Случайно же попавшего в списки лишенцев Илью Луговского тоже нашли. Он, счастливым для себя образом смог подтвердить через Архивное бюро Ленинграда, что до 1917 года работал кочегаром в Акционерном обществе механического и гильзового завода Барановского, а в 1920ых – сторожем на фабрике Товарищества Тверской мануфактуры.
Вполне себе счастливый конец очень советской истории. Илья Андреевич в такой ситуации вполне мог праздновать свой второй день рождения.
Архивный источник: ТЦДНИ. Ф. 1097. Оп. 1. Д.38.
Фамилии без инициалов, тёзки в исторических, и особенно, в родословных поисках – всегда большой риски пойти по ложному пути исследования. Проблема усугубляется тем, что вплоть до середины ХХ века в СССР продолжали существовать бесфамильные граждане, а до революции их было огромное количество. Многих идентифицировали через имя, (полу)отчество и место происхождения. Григорий Фёдоров в такой конструкции был ссылкой на Григория сына Фёдорова, то есть на Григория Фёдоровича, как мы бы сегодня его назвали.
Добавить к этому различные варианты написания имён и фамилий да простые человеческие ошибки («подпоручик Киже») и перед нами предстаёт адское зелье, дающее отечественной истории массу загадок, которые ещё долго предстоит расследовать потомкам и историкам.
Некоторые ошибки в идентификации имён могли стать для человека критически опасны. Известен не один случай, когда под расстрельные списки в НКВД попадали не те, кого изначально имели в виду. Или вот ещё пример: списки лишенцев - «социально-чуждых» советских подданных, которых под таким именем до 1936 года преследовала власть. Попасть в такой перечень второсортных подданных было несложно: ты торговал, твоя родня – церковнослужители или бывшие офицеры, или землевладельцы, или дворяне и пр. Такое клеймо закрывало двери советских учреждений: на учёбу и на работу таким устроиться было почти невозможно.
Пример. По Старицкому району Западной области (ныне Тверская) в список лишенцев попал Луговской Илья Андреевич. Мол, он (о, ужас!) «числился в списках бывших городовых, имеющих право ношения медали в память 300-летия дома Романовых». Гражданин же утверждал, что он «никогда не был служащим полиции», и прилагал подтверждающие документы. Но на слово советская власть верила с трудом!
По заказу районной контрольной комиссии и райпрокуратуры Архивное бюро Ленинграда проводит в 1932 году расследование по жителям города с фамилией Луговской. Обнаруживается, что «в списках чинов управления Санкт-Петербургского градоначальства и столичной полиции, имеющих право ношения медали в память 300-летия дома Романовых, значится городовым Луговской Степан, а не Луговской Илья... Кроме того, в этом списке имеется несколько Луговских без указания имени и отчества...»
Случайно же попавшего в списки лишенцев Илью Луговского тоже нашли. Он, счастливым для себя образом смог подтвердить через Архивное бюро Ленинграда, что до 1917 года работал кочегаром в Акционерном обществе механического и гильзового завода Барановского, а в 1920ых – сторожем на фабрике Товарищества Тверской мануфактуры.
Вполне себе счастливый конец очень советской истории. Илья Андреевич в такой ситуации вполне мог праздновать свой второй день рождения.
Архивный источник: ТЦДНИ. Ф. 1097. Оп. 1. Д.38.