Репост из: Городские историки
Неслучившийся Омск и контекстуализация модернистских утопий
У архитектора Дмитрия Смирнова, автора тг-канала Омский архитектор, недавно вышла в издательстве «Татлин» книга Неслучившийся Омск, своего рода продолжение его прежней работы Лучезарный Омск. В центре внимания автора проекты советского модернизма, которые остались на бумаге. С нашей точки зрения, данная книга в какой-то степени продолжает линию новой истории архитектуры, о которой мы недавно рассуждали на канале.
Смирнов поднял огромный архивный материал и показал, насколько интенсивным было омское модернистское проектирование, включая архитектурные проекты, которые так и не были реализованы. Причем автору было важно дать слово самим чертежам, поэтому книга густо усеяна цитатами из протоколов совещаний и заседаний архитектурных советов, где буквально слышны голоса омских архитекторов, их споры и аргументы.
Работа также интересна оригинальной интерпретацией дихотомии реальности и утопии, которая продолжает активно использоваться в исследованиях истории архитектуры. Смирнов специально подчеркивает, что омский материал трудно в утопической смысле назвать «бумажной архитектурой» и «параллельной архитектурой». Он предлагает смотреть контекстуально на непостроенный модернизм Омска через локальную политику, ведомственные интересы и конкретные аппаратные решения.
В книге есть минимум три сюжета, где модернистские проекты вписываются автором в политический и институциональный контекст. Первый был связан с историей сноса стадиона «Динамо» под здание обкома КПСС. Первый секретарь обкома Сергей Манякин продавливал стройку личной волей, однако спортсмены и тренеры подали протест в Москву. ЦК КПСС не согласовал, и тогда Манякин оформил стройку как «пристройку» к старому зданию. Второй повествовал о реконструкции здания бывшего Общественного собрания под Театр кукол. Смирнов показывает, как в 1980-е проект тормозили межведомственные конфликты между Минкультуры РСФСР, областным управлением культуры и сменявшими друг друга авторскими коллективами. Третья история — о проектировании высотной гостиницы на улице Фрунзе и борьба с Госпланом РСФСР за ее вместимость.
Однако несмотря на эту удачную попытку контекстуализации градостроительных документов, Смирнов, к сожалению, вообще не пытается встроить омский случай в общую историографию советского модернизма. После прочтения остается открытым главный вопрос: зачем нам вообще этот подробный перечень непостроенных зданий Омска? В то же время у автора был шанс показать, чем экспансия советского модернизма была схожа с другими позднесоветскими городами, или, наоборот, какие отличительные черты имела.
Вторая проблема книги более техническая, но при этом системная для жанра истории архитектуры. Увы, ссылочный аппарат в книге весьма слабый. Скорее всего, это решение редакции «Татлина». Издательства сознательно минимизируют научный аппарат ради читабельности, но такая редакционная политика обедняет саму работу исследователя и рождает у других исследователей недоверие к фактологическому материалу, поскольку он не подается перепроверке. Если представители книжных серий по истории архитектуры нас читают, то, пожалуйста, прекращайте эту ужасную практику! Однако это не снимает ответственности с авторов, которые, конечно, должны бороться за сохранение ссылок в своих работах.
После прочтения Неслучившегося Омска, городских историков не покидал вопрос — а стоит ли вообще историкам архитектуры продолжать держаться дихотомии реальности и утопии, пусть даже в переработанном и оригинальном виде, как это делает Смирнов? Нам все чаще кажется, что от данной оптики стоило бы отказаться совсем. Думаем, что этот вопрос мы еще неоднократно будем задавать себе и другим, ведь местные архивы советского модернизма далеко не исчерпаны и видимо еще у многих будет соблазн поговорить о них в утопических образах.
У архитектора Дмитрия Смирнова, автора тг-канала Омский архитектор, недавно вышла в издательстве «Татлин» книга Неслучившийся Омск, своего рода продолжение его прежней работы Лучезарный Омск. В центре внимания автора проекты советского модернизма, которые остались на бумаге. С нашей точки зрения, данная книга в какой-то степени продолжает линию новой истории архитектуры, о которой мы недавно рассуждали на канале.
Смирнов поднял огромный архивный материал и показал, насколько интенсивным было омское модернистское проектирование, включая архитектурные проекты, которые так и не были реализованы. Причем автору было важно дать слово самим чертежам, поэтому книга густо усеяна цитатами из протоколов совещаний и заседаний архитектурных советов, где буквально слышны голоса омских архитекторов, их споры и аргументы.
Работа также интересна оригинальной интерпретацией дихотомии реальности и утопии, которая продолжает активно использоваться в исследованиях истории архитектуры. Смирнов специально подчеркивает, что омский материал трудно в утопической смысле назвать «бумажной архитектурой» и «параллельной архитектурой». Он предлагает смотреть контекстуально на непостроенный модернизм Омска через локальную политику, ведомственные интересы и конкретные аппаратные решения.
В книге есть минимум три сюжета, где модернистские проекты вписываются автором в политический и институциональный контекст. Первый был связан с историей сноса стадиона «Динамо» под здание обкома КПСС. Первый секретарь обкома Сергей Манякин продавливал стройку личной волей, однако спортсмены и тренеры подали протест в Москву. ЦК КПСС не согласовал, и тогда Манякин оформил стройку как «пристройку» к старому зданию. Второй повествовал о реконструкции здания бывшего Общественного собрания под Театр кукол. Смирнов показывает, как в 1980-е проект тормозили межведомственные конфликты между Минкультуры РСФСР, областным управлением культуры и сменявшими друг друга авторскими коллективами. Третья история — о проектировании высотной гостиницы на улице Фрунзе и борьба с Госпланом РСФСР за ее вместимость.
Однако несмотря на эту удачную попытку контекстуализации градостроительных документов, Смирнов, к сожалению, вообще не пытается встроить омский случай в общую историографию советского модернизма. После прочтения остается открытым главный вопрос: зачем нам вообще этот подробный перечень непостроенных зданий Омска? В то же время у автора был шанс показать, чем экспансия советского модернизма была схожа с другими позднесоветскими городами, или, наоборот, какие отличительные черты имела.
Вторая проблема книги более техническая, но при этом системная для жанра истории архитектуры. Увы, ссылочный аппарат в книге весьма слабый. Скорее всего, это решение редакции «Татлина». Издательства сознательно минимизируют научный аппарат ради читабельности, но такая редакционная политика обедняет саму работу исследователя и рождает у других исследователей недоверие к фактологическому материалу, поскольку он не подается перепроверке. Если представители книжных серий по истории архитектуры нас читают, то, пожалуйста, прекращайте эту ужасную практику! Однако это не снимает ответственности с авторов, которые, конечно, должны бороться за сохранение ссылок в своих работах.
После прочтения Неслучившегося Омска, городских историков не покидал вопрос — а стоит ли вообще историкам архитектуры продолжать держаться дихотомии реальности и утопии, пусть даже в переработанном и оригинальном виде, как это делает Смирнов? Нам все чаще кажется, что от данной оптики стоило бы отказаться совсем. Думаем, что этот вопрос мы еще неоднократно будем задавать себе и другим, ведь местные архивы советского модернизма далеко не исчерпаны и видимо еще у многих будет соблазн поговорить о них в утопических образах.