Революция, которой (пока) не случилось,
Или с прошедшим Днём химика 🧪!
Я, конечно, немного опоздал, но, как говорится, better late than never. 31 мая, в День Химика, который, вроде как, отмечается только на постсоветском пространстве, в святая-святых New England Journal of Medicine вышла статья про результаты третьей фазы клинических испытаний RASolute 302 препарата дараксонрасиб (Daraxonrasib) в раке поджелудочной железы, который считается до сих пор одним из самых летальных, коварных и сложных. На самом деле результаты были известны уже ранее, а именно в пресс-релизе компании с говорящим названием Revolution Medicine, создавшей препарат, от 13 апреля сего года, но в рецензируемом издании результаты опубликованы впервые только в воскресенье.
Результаты на первый взгляд действительно впечатляющие: медиана общей выживаемости при приеме дараксонрасиба составила 13.2 месяца против 6.7 месяцев у классической химиотерапии. Новый препарат также отсрочит на прогрессию заболевания на 3.6 месяцев — и что это значит: опухоли нужно будет больше времени, что стать резистентной к терапии. А что будет после того, как опухоль перестанет отвечать на дараксонрасиб? Это вопрос, увы, риторический и это первый момент: новый препарат не излечивает от рака поджелудочной. Сравните с тем, как изменил иматиниб терапию хронического миелоидного лейкоза — “две большие разницы”.
Второй момент: если посмотреть на другое клиническое испытание NAPOLI 3, где исследовали химиотерапию NALIRIFOX в первой линии терапии, то там медиана общей выживаемости составила 11.1 месяцев. Согласитесь, не такая и большая разница, если сравнивать с 13.2 месяцами у дараксонрасиба во второй линии. Среди пациентов в RASolute 302 NALIRIFOX практически не использовался ни в первой линии (всего 1.6%), ни в группе химиотерапии (3.2%). То есть новое исследование почти не отвечает на вопрос:
Так что, ждём результаты КИ RASolute 303 с дараксонрасибом в первой линии терапии...
Третье: побочные эффекты. Мало кто догадывается, что за безобидным на первый взгляд словом rush (ну, сыпь и сыпь) может скрываться вот такое (не смотреть слабонервным). С другой стороны, когда речь идёт о борьбе со смертельным заболеванием, люди зачастую готовы терпеть многие страдания.
Затмевает ли все вышесказанное успех нового препарата? Отчасти, только отчасти. В онкологии часто бывает так, что “на безрыбье и рак —рыба” (да простится мне каламбур, если кто его здесь увидел), и появление нового препарата, вполне эффективного, таргетирующего новую мишень (RAS и его мутанты), которую ещё в этом десятилетии считали безнадежной — это событие, но не революция. А если точнее, то нормальный этап эволюции терапевтических средств. И вот, почему ⬇️⬇️
Или с прошедшим Днём химика 🧪!
Я, конечно, немного опоздал, но, как говорится, better late than never. 31 мая, в День Химика, который, вроде как, отмечается только на постсоветском пространстве, в святая-святых New England Journal of Medicine вышла статья про результаты третьей фазы клинических испытаний RASolute 302 препарата дараксонрасиб (Daraxonrasib) в раке поджелудочной железы, который считается до сих пор одним из самых летальных, коварных и сложных. На самом деле результаты были известны уже ранее, а именно в пресс-релизе компании с говорящим названием Revolution Medicine, создавшей препарат, от 13 апреля сего года, но в рецензируемом издании результаты опубликованы впервые только в воскресенье.
Результаты на первый взгляд действительно впечатляющие: медиана общей выживаемости при приеме дараксонрасиба составила 13.2 месяца против 6.7 месяцев у классической химиотерапии. Новый препарат также отсрочит на прогрессию заболевания на 3.6 месяцев — и что это значит: опухоли нужно будет больше времени, что стать резистентной к терапии. А что будет после того, как опухоль перестанет отвечать на дараксонрасиб? Это вопрос, увы, риторический и это первый момент: новый препарат не излечивает от рака поджелудочной. Сравните с тем, как изменил иматиниб терапию хронического миелоидного лейкоза — “две большие разницы”.
Второй момент: если посмотреть на другое клиническое испытание NAPOLI 3, где исследовали химиотерапию NALIRIFOX в первой линии терапии, то там медиана общей выживаемости составила 11.1 месяцев. Согласитесь, не такая и большая разница, если сравнивать с 13.2 месяцами у дараксонрасиба во второй линии. Среди пациентов в RASolute 302 NALIRIFOX практически не использовался ни в первой линии (всего 1.6%), ни в группе химиотерапии (3.2%). То есть новое исследование почти не отвечает на вопрос:
Какой эффект будет оказывать дараксонрасиб у пациентов, которые уже получили современную интенсивную первую линию NALIRIFOX?
Так что, ждём результаты КИ RASolute 303 с дараксонрасибом в первой линии терапии...
Третье: побочные эффекты. Мало кто догадывается, что за безобидным на первый взгляд словом rush (ну, сыпь и сыпь) может скрываться вот такое (не смотреть слабонервным). С другой стороны, когда речь идёт о борьбе со смертельным заболеванием, люди зачастую готовы терпеть многие страдания.
Затмевает ли все вышесказанное успех нового препарата? Отчасти, только отчасти. В онкологии часто бывает так, что “на безрыбье и рак —рыба” (да простится мне каламбур, если кто его здесь увидел), и появление нового препарата, вполне эффективного, таргетирующего новую мишень (RAS и его мутанты), которую ещё в этом десятилетии считали безнадежной — это событие, но не революция. А если точнее, то нормальный этап эволюции терапевтических средств. И вот, почему ⬇️⬇️