«Чудны дела твои, Господи»
День рождения этого богоспасаемого канала заставляет выйти меня из некоего небытия, хотя писать сегодня буду все-таки не про того философа, у которого сегодня тоже памятная дата, хотя, я настаиваю на том что, очень многое об искусственном интеллекте — это про Гегеля, но сегодня не о нем.
Я никогда не любил лето — самое бестолковое время года. Жара, как по мне, не способствует ни отдыху, ни труду, ни otium-у — сплошное томление духа. Более-менее мне по душе дождливо-прохладное московское лето, а, вообще, я фанат золотой осени и снежной зимы: идеальное времяпрепровождение — это пробираться сквозь заваленные снегом улицы Замоскворечья, время от времени отогреваясь за очередной чашкой американо и слушая добротный подкаст по истории или философии.
Но это лето было особенно невыносимым, ибо эта первая попытка провести более-менее полноценное лето в Эмиратах довела меня сначала до квази-депрессивного состояния, а потом и до больницы. «Не ходите дети в Африку гулять». Но было кое-что ещё, что делало это лето особенным: окончательное осознание того, что «оно существует». После чего пришло это осознание? Надеюсь, будет повод рассказать как-нибудь. Лежать на койке под капельницей — всё равно, что лежать в «картезианской печи», ибо можно «много думать» в отрыве от практически любого внешнего контекста, и, как ни странно, вполне в картезианском духе, а тут еще как ни кстати пересмотренные «Матрицы» и перечитанные «Темные теории» Хаустова в 8-часовом перелете Москва-Абу-Даби…
...крепко ухватившись за своё cogito, Декарт разделил мир на «мыслящее» и «протяженное», на субъекты и объекты, заложив основы базовой топики Модерна. Единственное, что оправдывало Человека в его «особом» существовании или существовании вообще, было его исключительное право на «мышление». Ловкий трюк старика Картезии был гениален и прост по форме и по сути: определить исключительность существования Человека через его (как ему тогда казалось) исключительный атрибут — «мышление». Люди так или иначе мыслят, вот, дескать, они и существуют как субъекты. Животные же — суть, немыслящие биологические автоматы и потому как субъекты не существуют. Короче говоря, всё просто. Не бином Ньютона.
И всё работало относительно складно почти три с половиной века, а на промежуточные успехи в теории и практике ИИ, типа матча Каспарова с Deep Blue, люди смотрели, держа фигу в кармане под названием «ну, вот ЭТО ИИ точно никогда не сможет сделать». Слово ЭТО можно заменить рядом довольно значительных вех, которые, как те самые крепости, которые берут большевики, пали под натиском развивающегося ИИ. И, мне кажется, ворота крепости «мышления» уже вовсю трещат, ибо их вовсю таранят «рассуждающие большие языковые модели», которым мы люди-человеки делегируем огромную часть своего мышления. Поэтому, если исходить из картезианской топики, то как раз «ИИ мыслит, следовательно ИИ существует», а мы, делегирующие мышление ИИ, теряем свою субъектность и экзистенцию в каждый акт делегирования мышления и накопления когнитивного долга. И хотя я всё ещё большой скептик в отношении рассуждающих моделей, а скорее в нашей (не)способности к определению и квантификации «reasoning» и «intelligence», факт мне очевиден: мы не знаем, как это происходит, что такое "мышление", не знаем природу эмерджентности intelligence, как и не знаем, что оно такое «intelligence», но «оно работает». Как же так?
А вот оно так, порой, и бывает, когда инженерная задача решается сильно раньше создания научной теории. Паровые машины запустили индустриальную революцию задолго до ключевых работ Карно и Джоуля. Порох изобрели и использовали за многие столетия до того, когда его состав был записан привычными нам формулами. Так и с ИИ — «оно работает», хотя мы и не знаем «как», пока. И вся картезианская топика разрушается на глазах, и мы подобно Диогену перед Платоном трясем ощипанной лихо рассуждающей ллмкой перед надменной физиономией давно почившего француза и восклицаем: «вот он — декартовский субъект!». Либо не разрушается, но переворачивается на 180 градусов и тогда нам, Homo sapiens sapiens, достается роль таких же биологических автоматов и объектов, каких видел Декарт в «братьях наших меньших», а истинные мышление и субъектность доступны теперь лишь кремниевому субстрату, который мы ранее по малограмотности объективизировали. «Чудны дела твои, Господи» — но это уже не мы пишем про машины, а они про нас в своем Thinking.
P.S.
Выйдя из больницы, узнал, что коллега, который тоже долго не был на рабочем месте, подхватил лихорадку денге в Эмиратах. Так что, это я ещё легко отделался.
P.P.S.
"Скоро осень, всё изменится в округе".
День рождения этого богоспасаемого канала заставляет выйти меня из некоего небытия, хотя писать сегодня буду все-таки не про того философа, у которого сегодня тоже памятная дата, хотя, я настаиваю на том что, очень многое об искусственном интеллекте — это про Гегеля, но сегодня не о нем.
Я никогда не любил лето — самое бестолковое время года. Жара, как по мне, не способствует ни отдыху, ни труду, ни otium-у — сплошное томление духа. Более-менее мне по душе дождливо-прохладное московское лето, а, вообще, я фанат золотой осени и снежной зимы: идеальное времяпрепровождение — это пробираться сквозь заваленные снегом улицы Замоскворечья, время от времени отогреваясь за очередной чашкой американо и слушая добротный подкаст по истории или философии.
Но это лето было особенно невыносимым, ибо эта первая попытка провести более-менее полноценное лето в Эмиратах довела меня сначала до квази-депрессивного состояния, а потом и до больницы. «Не ходите дети в Африку гулять». Но было кое-что ещё, что делало это лето особенным: окончательное осознание того, что «оно существует». После чего пришло это осознание? Надеюсь, будет повод рассказать как-нибудь. Лежать на койке под капельницей — всё равно, что лежать в «картезианской печи», ибо можно «много думать» в отрыве от практически любого внешнего контекста, и, как ни странно, вполне в картезианском духе, а тут еще как ни кстати пересмотренные «Матрицы» и перечитанные «Темные теории» Хаустова в 8-часовом перелете Москва-Абу-Даби…
...крепко ухватившись за своё cogito, Декарт разделил мир на «мыслящее» и «протяженное», на субъекты и объекты, заложив основы базовой топики Модерна. Единственное, что оправдывало Человека в его «особом» существовании или существовании вообще, было его исключительное право на «мышление». Ловкий трюк старика Картезии был гениален и прост по форме и по сути: определить исключительность существования Человека через его (как ему тогда казалось) исключительный атрибут — «мышление». Люди так или иначе мыслят, вот, дескать, они и существуют как субъекты. Животные же — суть, немыслящие биологические автоматы и потому как субъекты не существуют. Короче говоря, всё просто. Не бином Ньютона.
И всё работало относительно складно почти три с половиной века, а на промежуточные успехи в теории и практике ИИ, типа матча Каспарова с Deep Blue, люди смотрели, держа фигу в кармане под названием «ну, вот ЭТО ИИ точно никогда не сможет сделать». Слово ЭТО можно заменить рядом довольно значительных вех, которые, как те самые крепости, которые берут большевики, пали под натиском развивающегося ИИ. И, мне кажется, ворота крепости «мышления» уже вовсю трещат, ибо их вовсю таранят «рассуждающие большие языковые модели», которым мы люди-человеки делегируем огромную часть своего мышления. Поэтому, если исходить из картезианской топики, то как раз «ИИ мыслит, следовательно ИИ существует», а мы, делегирующие мышление ИИ, теряем свою субъектность и экзистенцию в каждый акт делегирования мышления и накопления когнитивного долга. И хотя я всё ещё большой скептик в отношении рассуждающих моделей, а скорее в нашей (не)способности к определению и квантификации «reasoning» и «intelligence», факт мне очевиден: мы не знаем, как это происходит, что такое "мышление", не знаем природу эмерджентности intelligence, как и не знаем, что оно такое «intelligence», но «оно работает». Как же так?
А вот оно так, порой, и бывает, когда инженерная задача решается сильно раньше создания научной теории. Паровые машины запустили индустриальную революцию задолго до ключевых работ Карно и Джоуля. Порох изобрели и использовали за многие столетия до того, когда его состав был записан привычными нам формулами. Так и с ИИ — «оно работает», хотя мы и не знаем «как», пока. И вся картезианская топика разрушается на глазах, и мы подобно Диогену перед Платоном трясем ощипанной лихо рассуждающей ллмкой перед надменной физиономией давно почившего француза и восклицаем: «вот он — декартовский субъект!». Либо не разрушается, но переворачивается на 180 градусов и тогда нам, Homo sapiens sapiens, достается роль таких же биологических автоматов и объектов, каких видел Декарт в «братьях наших меньших», а истинные мышление и субъектность доступны теперь лишь кремниевому субстрату, который мы ранее по малограмотности объективизировали. «Чудны дела твои, Господи» — но это уже не мы пишем про машины, а они про нас в своем Thinking.
P.S.
Выйдя из больницы, узнал, что коллега, который тоже долго не был на рабочем месте, подхватил лихорадку денге в Эмиратах. Так что, это я ещё легко отделался.
P.P.S.
"Скоро осень, всё изменится в округе".