Проведение прямой линии с президентом в конце года имеет важный практический смысл – люди получают ответы на те вопросы, которые их волновали в течение всего года. Таким образом подводится своеобразный политический итог года. Внешнеполитические итоги и анализ хода СВО я дам несколько попозже, пока же кратко остановлюсь на внутриполитических и экономических тезисах Владимира Путина.
Главный смысл экономического блока вопросов, озвученных президентом, что «охлаждение» экономики – это сознательный выбор. То есть приоритетом сейчас является управляемость, а не рост. Было прямо обозначено, что рост ВВП в 1% в 2025-м – осознанное действие власти ради таргетирования инфляции в 6% или ниже.
Система переходит в режим стабилизации, где рост приносится в жертву контроля над ценами, курсом и бюджетом. Подчеркнутый за «трехлетку» рост ВВП в 9,7% и сравнение с еврозоной показывает, что в долгую модель работает, поэтому паниковать по одному году рано.
Озвучен четкий набор реперных показателей: дефицит 2,6% в текущем году, целевой 1,6% на следующий, около 1,5% в трехлетке, госдолг около 17,7% и не выше 20%. И отдельно – фраза, что качество балансировки бюджета «на уровне 2021 года».
Это означает два практических вывода. Первый – фиксация верхней границы фискального риска не уходить в долговую спираль даже при войне. Вторая – внутренняя социальная и военная нагрузка будет финансироваться в рамках дисциплины, то есть через перераспределение и налоги. Долгая война получает финансовую институционализацию.
Отдельно Владимир Путин остановился и на проблеме налогов. Президент отметил, что налоговое бремя в будущем снизят: «Я ваш намек понял по поводу того, что будет ли это вечно. Конечно, нет. Конечная цель – это снижение налогового бремени в будущем, и правительство исходит из того, что будет вести дело именно к этому. И я тоже на это рассчитываю».
Понятно, что налоги – это ресурс для ведения СВО, и здесь никаких вопросов ни у кого возникать не должно. Закончим СВО победой – налоги начнут снижаться, как и ставка ЦБ.
Из фрагмента про ЦБ следует, что ставка – это инструмент удержания инфляции, даже если она бьет по инвестициям. Выбрана схема дорогих денег и контролируемой инфляции, как меньшее зло по сравнению с риском ценового срыва.
При заявленном росте реальных зарплат 4,5% и низкой безработице 2,2% отдельно признается, что рост производительности труда составляет всего 1,1% – и это соотношение нужно менять. Важный момент, потому что в логике устойчивости это и есть главный риск следующего этапа.
Когда военный спрос и дефицит рабочей силы держат зарплаты, но производительность не растет, инфляционное давление становится структурным. То есть, ограниченность текущей модели признается, ее нельзя бесконечно поддерживать административно, нужен технологический и организационный рывок.
Отдельное упоминание «Времени героев» – которое выглядит как механизм перестройки элит и закрепления управленческой системы через военный опыт. Без бытовых сюжетов это, пожалуй, главный внутриполитический блок. Формируется новый слой легитимности российской управленческой системы.
Идет частичная замена кадрового слоя на людей, чья лояльность и статус связаны с СВО, создается механизм обновления элит без либерализации и без конкурентных выборов – через управляемый отбор и обучение. Война становится не только внешним конфликтом, но и внутренним институтом кадровой регенерации системы.
Главный смысл экономического блока вопросов, озвученных президентом, что «охлаждение» экономики – это сознательный выбор. То есть приоритетом сейчас является управляемость, а не рост. Было прямо обозначено, что рост ВВП в 1% в 2025-м – осознанное действие власти ради таргетирования инфляции в 6% или ниже.
Система переходит в режим стабилизации, где рост приносится в жертву контроля над ценами, курсом и бюджетом. Подчеркнутый за «трехлетку» рост ВВП в 9,7% и сравнение с еврозоной показывает, что в долгую модель работает, поэтому паниковать по одному году рано.
Озвучен четкий набор реперных показателей: дефицит 2,6% в текущем году, целевой 1,6% на следующий, около 1,5% в трехлетке, госдолг около 17,7% и не выше 20%. И отдельно – фраза, что качество балансировки бюджета «на уровне 2021 года».
Это означает два практических вывода. Первый – фиксация верхней границы фискального риска не уходить в долговую спираль даже при войне. Вторая – внутренняя социальная и военная нагрузка будет финансироваться в рамках дисциплины, то есть через перераспределение и налоги. Долгая война получает финансовую институционализацию.
Отдельно Владимир Путин остановился и на проблеме налогов. Президент отметил, что налоговое бремя в будущем снизят: «Я ваш намек понял по поводу того, что будет ли это вечно. Конечно, нет. Конечная цель – это снижение налогового бремени в будущем, и правительство исходит из того, что будет вести дело именно к этому. И я тоже на это рассчитываю».
Понятно, что налоги – это ресурс для ведения СВО, и здесь никаких вопросов ни у кого возникать не должно. Закончим СВО победой – налоги начнут снижаться, как и ставка ЦБ.
Из фрагмента про ЦБ следует, что ставка – это инструмент удержания инфляции, даже если она бьет по инвестициям. Выбрана схема дорогих денег и контролируемой инфляции, как меньшее зло по сравнению с риском ценового срыва.
При заявленном росте реальных зарплат 4,5% и низкой безработице 2,2% отдельно признается, что рост производительности труда составляет всего 1,1% – и это соотношение нужно менять. Важный момент, потому что в логике устойчивости это и есть главный риск следующего этапа.
Когда военный спрос и дефицит рабочей силы держат зарплаты, но производительность не растет, инфляционное давление становится структурным. То есть, ограниченность текущей модели признается, ее нельзя бесконечно поддерживать административно, нужен технологический и организационный рывок.
Отдельное упоминание «Времени героев» – которое выглядит как механизм перестройки элит и закрепления управленческой системы через военный опыт. Без бытовых сюжетов это, пожалуй, главный внутриполитический блок. Формируется новый слой легитимности российской управленческой системы.
Идет частичная замена кадрового слоя на людей, чья лояльность и статус связаны с СВО, создается механизм обновления элит без либерализации и без конкурентных выборов – через управляемый отбор и обучение. Война становится не только внешним конфликтом, но и внутренним институтом кадровой регенерации системы.