Московский НПЗ и фактор Новака в защите энергетической инфраструктуры
Свои да наши удивляются, что вице-премьер и экс-министр энергетики РФ Александр Новак не видит рисков для снабжения топливом после удара по Московскому НПЗ. И, в целом, у него всё под контролем. Коллеги удивляются, что «всего этого можно было бы избежать, если бы последние четыре с половиной года вместо решения проблем отдельных корпораций хоть часть своего времени куратор энергетики посвятил вопросу обеспечения надлежащей защиты курируемых им производственных объектов».
В целом — с логикой согласен, есть вопросы по деталям. Узнать конкретику о повреждениях МНПЗ мы можем разве что от Reuters. Тот писал, что завод после двух июньских атак полностью остановил работу и вряд ли возобновит производство в этом году. Правда, что Reuters, что Bloomberg, ни разу не угадали ни по масштабам повреждений российской энергетики, ни по срокам её восстановления. Достаточно вспомнить зимне-весеннюю истерику по поводу ударов по Усть-Луге. Многие с мазохистским предвкушением рассчитывали, когда именно наша экономика падёт. Не случилось.
Но, допустим, Reuters дает всё со 100% точностью. Если одновременно выбиты первичная переработка, современный комплекс Euro+ и элементы вторичной переработки/трубопроводной обвязки, проблема не сводится к заварить дыру и запустить колонну. НПЗ — это не набор независимых цехов, а связанная технологическая цепочка. Потеря ключевых установок означает, что сырьё нельзя нормально прогнать через завод, а даже частичный запуск может упереться в качество продукта: бензин нужных классов, октановое число, серу, экологические нормы.
Кстати, фразы про «крекинговые установки полностью уничтожены» в источниках вроде бы нет. Есть сообщения о серьёзных повреждениях ключевых перерабатывающих установок, включая Euro+ и вторичные блоки.
С Новаком – понятно, его публичная линия это не описание реальности, а попытка удержать рынок от паники. В топливе паника сама становится фактором дефицита: АЗС, регионы, аграрии, перевозчики, муниципальные службы начинают запасаться, и физическая нехватка усиливается.
Варианты решения пока есть, хотя плохие, дорогие и временные. Можно перекидывать топливо из других НПЗ, ограничивать экспорт, импортировать отдельные объёмы из Белоруссии или дружественных направлений, менять логистику, административно ограничивать продажи, временно смягчать требования к некоторым видам топлива. В общем, что и делается. Но это не решение кризиса, а его растягивание по территории и времени.
Главная проблема не только в МНПЗ. Украинские удары бьют по сети: НПЗ, резервуары, экспортные узлы, порты, железнодорожная и трубопроводная логистика. Россия столкнулась не с аварией на одном заводе, а с кампанией по снижению глубины переработки и устойчивости топливного контура. Кампанией достаточно успешной, на ближне- и среднесрочном горизонте, если мы стали заказывать бензу в Индии (!). Можно сказать так: нет аргументов в пользу того, что МНПЗ «уничтожен» в максимальном смысле, но уже ясно, что череда ударов по сложной переработке создала проблему, которую нельзя закрыть риторикой о резервах.
Защита объектов действительно выглядит проваленной. Потому что НПЗ — стационарные, известные, крупные, взрывоопасные и экономически критичные цели. За годы войны их надо было рассматривать не как гражданскую промышленность, а как часть военной экономики. Но выставлять крайним Новака – несколько узко. Новак отвечает за устойчивость отрасли и антикризисную координацию, но не является единственным фигурантом проблемы.
Говорят, у нас есть Минобороны, у которого вроде бы есть оружие, даже ПВО/ПРО. Защита таких объектов — это стык Минобороны, спецслужб, корпораций, регионов, промышленной безопасности и энергетического блока. А, поскольку ответственность размыта, то и результат – соответствующий.
Свои да наши удивляются, что вице-премьер и экс-министр энергетики РФ Александр Новак не видит рисков для снабжения топливом после удара по Московскому НПЗ. И, в целом, у него всё под контролем. Коллеги удивляются, что «всего этого можно было бы избежать, если бы последние четыре с половиной года вместо решения проблем отдельных корпораций хоть часть своего времени куратор энергетики посвятил вопросу обеспечения надлежащей защиты курируемых им производственных объектов».
В целом — с логикой согласен, есть вопросы по деталям. Узнать конкретику о повреждениях МНПЗ мы можем разве что от Reuters. Тот писал, что завод после двух июньских атак полностью остановил работу и вряд ли возобновит производство в этом году. Правда, что Reuters, что Bloomberg, ни разу не угадали ни по масштабам повреждений российской энергетики, ни по срокам её восстановления. Достаточно вспомнить зимне-весеннюю истерику по поводу ударов по Усть-Луге. Многие с мазохистским предвкушением рассчитывали, когда именно наша экономика падёт. Не случилось.
Но, допустим, Reuters дает всё со 100% точностью. Если одновременно выбиты первичная переработка, современный комплекс Euro+ и элементы вторичной переработки/трубопроводной обвязки, проблема не сводится к заварить дыру и запустить колонну. НПЗ — это не набор независимых цехов, а связанная технологическая цепочка. Потеря ключевых установок означает, что сырьё нельзя нормально прогнать через завод, а даже частичный запуск может упереться в качество продукта: бензин нужных классов, октановое число, серу, экологические нормы.
Кстати, фразы про «крекинговые установки полностью уничтожены» в источниках вроде бы нет. Есть сообщения о серьёзных повреждениях ключевых перерабатывающих установок, включая Euro+ и вторичные блоки.
С Новаком – понятно, его публичная линия это не описание реальности, а попытка удержать рынок от паники. В топливе паника сама становится фактором дефицита: АЗС, регионы, аграрии, перевозчики, муниципальные службы начинают запасаться, и физическая нехватка усиливается.
Варианты решения пока есть, хотя плохие, дорогие и временные. Можно перекидывать топливо из других НПЗ, ограничивать экспорт, импортировать отдельные объёмы из Белоруссии или дружественных направлений, менять логистику, административно ограничивать продажи, временно смягчать требования к некоторым видам топлива. В общем, что и делается. Но это не решение кризиса, а его растягивание по территории и времени.
Главная проблема не только в МНПЗ. Украинские удары бьют по сети: НПЗ, резервуары, экспортные узлы, порты, железнодорожная и трубопроводная логистика. Россия столкнулась не с аварией на одном заводе, а с кампанией по снижению глубины переработки и устойчивости топливного контура. Кампанией достаточно успешной, на ближне- и среднесрочном горизонте, если мы стали заказывать бензу в Индии (!). Можно сказать так: нет аргументов в пользу того, что МНПЗ «уничтожен» в максимальном смысле, но уже ясно, что череда ударов по сложной переработке создала проблему, которую нельзя закрыть риторикой о резервах.
Защита объектов действительно выглядит проваленной. Потому что НПЗ — стационарные, известные, крупные, взрывоопасные и экономически критичные цели. За годы войны их надо было рассматривать не как гражданскую промышленность, а как часть военной экономики. Но выставлять крайним Новака – несколько узко. Новак отвечает за устойчивость отрасли и антикризисную координацию, но не является единственным фигурантом проблемы.
Говорят, у нас есть Минобороны, у которого вроде бы есть оружие, даже ПВО/ПРО. Защита таких объектов — это стык Минобороны, спецслужб, корпораций, регионов, промышленной безопасности и энергетического блока. А, поскольку ответственность размыта, то и результат – соответствующий.