— Зачем ты пришёл? Я же говорила, что сама справлюсь, — спрашивает она, и Чонгук смотрит на неё внимательно, чтобы узнать, плакала ли она или нет из-за своего отца.
— Я хочу поддержать, почему ты не позволяешь? — спрашивает он тихо, всматриваясь в глаза Соны, которые она отводит, услышав его слова.
— Но твой отец разозлится. Он…
— Плевать на него. Просто не думай о нём, ладно? — и Сона, устало вздохнув, неуверенно кивает под серьёзным взглядом Чонгука и, поджав губы, вновь смотрит на него. — Знаешь, думаю, ты прав. Я не хочу думать о плохом, ведь сегодня такой хороший день, — приподнимает уголки губ она, отчего Чонгук подозрительно прищуривается, не понимая, что с ней, ведь он думал, что после встречи со своим отцом Сона будет грустить или наподобие этого.
— Ну, как поговорили? — интересуется он, смотря перед собой, на дорогу, и нажимает на газ, пока не зная, куда поехать, ибо домой точно нельзя, потому что Вонхо сто процентов ещё пока не успокоился. Может, сначала подвезти Сону домой и самому переночевать где-то? Ведь она не должна страдать из-за его отношений с отцом.
— Нормально. Я думала, что он плохой человек, который живёт в своё удовольствие, но…
— Но?
— Чонгук, оказывается, он любил мою маму. Он сам это сказал! — восторженно, с долей радости говорит Сона и, как ребёнок, улыбается, вспоминая ответ отца на её вопрос о чувствах к матери. Сона не хотела задать тот вопрос, особенно, в присутствии Тэхёна, который, конечно же расстроится за свою мать, но всё равно вырвалось. Сона не могла сдержаться, потому что этот вопрос мучил её в течение нескольких лет. И она не думает, что отец соврал. Она почувствовала, увидела ответ в его глазах, которые были пропитаны грустью и сожалением за прошлое и свой обман перед Наён. Он просто был влюблён в неё, хотя у самого была жена. Он запутался, а мысли о Наён с каждым днём всё больше и больше заполняли его сознание, и поэтому он не нашёл ничего лучше, кроме как соврать и сказать, что он холост. Иначе Наён никогда в жизни не посмотрела бы на него.
— Здорово, — только и отвечает Чонгук, ибо совсем не верит Соне, точнее, её отцу, но ничего, что бы могло испортить ей настроение, не говорит, лишь сжимает руль руками и хмурит брови, потому что Сона редко так искренне улыбается и радуется. — Значит, ты простила его?
— Не знаю. Но… — хочет ответить она, но слышится звонок телефона, из-за которого она прерывается на полуслове и начинает рыться в своей сумке.
— Кто звонит? — интересуется Чонгук, когда видит, как меняется лицо Соны после того, как она читает имя звонящего.
— Мама, — вздыхает она через рот, нервничает и не знает, что сказать маме, если она спросит о подругах, с которыми она якобы пошла гулять. — Да, мам? — наконец решается она ответить на звонок, решив, что должна вести себя естественно, ведь Наён не должна узнать, с кем встречалась сегодня Сона на самом деле.
— Привет, дочка, где ты? — спрашивает Наён, и Соне на секунду кажется, что с её голосом что-то не так. Будто бы мать расстроена чем-то, удивлена.
— Только что попрощалась с подругами. Сейчас буду, — врёт Сона, сжимая в руке телефон, ибо она терпеть не может врать, особенно маме. Но так надо.
— С подругами? А помимо них ты никого не видела? — Наён почти что шепчет, вызвав табун мурашек по телу своей дочери, которая испытывает страх того, что мать могла что-то узнать про отца, иначе с чего бы она спрашивала об этом?
— Н-нет, а что? — голос Соны дрожит, а руки трясутся, словно у наркомана, из-за чего Чонгук ещё больше хмурится, не понимая, что с ней, и хочет узнать, что такого спросила Наён у неё.
— Сона, это… — слышится шумный вздох и молчание на несколько секунд, будто бы Наён не знает, что дальше сказать, будто бы она запуталась в мыслях. — Сона, это правда? Ты и вправду встречаешься с Чонгуком? — и тут же Сона перестаёт дышать, замирает на месте и думает, что ей послышалось, надеется на это, ведь она даже в кошмарах не думала, что мать когда-нибудь узнает о ней и Чонгуке. Нет, она понимала, что это должно было когда-нибудь произойти, но чёрт, она всё равно не готова!
— Ч-что? — переспрашивает она на всяк
— Я хочу поддержать, почему ты не позволяешь? — спрашивает он тихо, всматриваясь в глаза Соны, которые она отводит, услышав его слова.
— Но твой отец разозлится. Он…
— Плевать на него. Просто не думай о нём, ладно? — и Сона, устало вздохнув, неуверенно кивает под серьёзным взглядом Чонгука и, поджав губы, вновь смотрит на него. — Знаешь, думаю, ты прав. Я не хочу думать о плохом, ведь сегодня такой хороший день, — приподнимает уголки губ она, отчего Чонгук подозрительно прищуривается, не понимая, что с ней, ведь он думал, что после встречи со своим отцом Сона будет грустить или наподобие этого.
— Ну, как поговорили? — интересуется он, смотря перед собой, на дорогу, и нажимает на газ, пока не зная, куда поехать, ибо домой точно нельзя, потому что Вонхо сто процентов ещё пока не успокоился. Может, сначала подвезти Сону домой и самому переночевать где-то? Ведь она не должна страдать из-за его отношений с отцом.
— Нормально. Я думала, что он плохой человек, который живёт в своё удовольствие, но…
— Но?
— Чонгук, оказывается, он любил мою маму. Он сам это сказал! — восторженно, с долей радости говорит Сона и, как ребёнок, улыбается, вспоминая ответ отца на её вопрос о чувствах к матери. Сона не хотела задать тот вопрос, особенно, в присутствии Тэхёна, который, конечно же расстроится за свою мать, но всё равно вырвалось. Сона не могла сдержаться, потому что этот вопрос мучил её в течение нескольких лет. И она не думает, что отец соврал. Она почувствовала, увидела ответ в его глазах, которые были пропитаны грустью и сожалением за прошлое и свой обман перед Наён. Он просто был влюблён в неё, хотя у самого была жена. Он запутался, а мысли о Наён с каждым днём всё больше и больше заполняли его сознание, и поэтому он не нашёл ничего лучше, кроме как соврать и сказать, что он холост. Иначе Наён никогда в жизни не посмотрела бы на него.
— Здорово, — только и отвечает Чонгук, ибо совсем не верит Соне, точнее, её отцу, но ничего, что бы могло испортить ей настроение, не говорит, лишь сжимает руль руками и хмурит брови, потому что Сона редко так искренне улыбается и радуется. — Значит, ты простила его?
— Не знаю. Но… — хочет ответить она, но слышится звонок телефона, из-за которого она прерывается на полуслове и начинает рыться в своей сумке.
— Кто звонит? — интересуется Чонгук, когда видит, как меняется лицо Соны после того, как она читает имя звонящего.
— Мама, — вздыхает она через рот, нервничает и не знает, что сказать маме, если она спросит о подругах, с которыми она якобы пошла гулять. — Да, мам? — наконец решается она ответить на звонок, решив, что должна вести себя естественно, ведь Наён не должна узнать, с кем встречалась сегодня Сона на самом деле.
— Привет, дочка, где ты? — спрашивает Наён, и Соне на секунду кажется, что с её голосом что-то не так. Будто бы мать расстроена чем-то, удивлена.
— Только что попрощалась с подругами. Сейчас буду, — врёт Сона, сжимая в руке телефон, ибо она терпеть не может врать, особенно маме. Но так надо.
— С подругами? А помимо них ты никого не видела? — Наён почти что шепчет, вызвав табун мурашек по телу своей дочери, которая испытывает страх того, что мать могла что-то узнать про отца, иначе с чего бы она спрашивала об этом?
— Н-нет, а что? — голос Соны дрожит, а руки трясутся, словно у наркомана, из-за чего Чонгук ещё больше хмурится, не понимая, что с ней, и хочет узнать, что такого спросила Наён у неё.
— Сона, это… — слышится шумный вздох и молчание на несколько секунд, будто бы Наён не знает, что дальше сказать, будто бы она запуталась в мыслях. — Сона, это правда? Ты и вправду встречаешься с Чонгуком? — и тут же Сона перестаёт дышать, замирает на месте и думает, что ей послышалось, надеется на это, ведь она даже в кошмарах не думала, что мать когда-нибудь узнает о ней и Чонгуке. Нет, она понимала, что это должно было когда-нибудь произойти, но чёрт, она всё равно не готова!
— Ч-что? — переспрашивает она на всяк