Снова да ладом — о пределе. Завершилась, вне всякого сомнения, космическая Пасха. Один из главных её символов — кулич. Все любят верхушку творения, тогда как основной объём кажется не таким радостным.
Но это только для тех, кто не ограничивал себя в пище. Да и в целом это метафора нашей жизни.
Обычный, каждодневный хлеб и есть залог бытия, а изюм, вкраплённый в него, сильно добавляет радости. И эти метафорические изюминки мы можем находить для себя сами, не отвлекаясь на глазурь с посыпушкой, которая заканчивается слишком быстро.
Так Деметра в далёком от нас Элевсине не требовала амброзии. Она села у колодца и выпила ячменный кикеон с мятой — и в этой будничной пище родились мистерии.
В целом понятие Пасхи как Воскресения трудно для понимания, и лично мне откровения по этому поводу приходят только через рецепт Роберта Монро, который звучит так: «Исследовать сейчас метафизику без использования ИСС — это всё равно что вести астрономические наблюдения невооружённым взглядом».
Но это только для тех, кто не ограничивал себя в пище. Да и в целом это метафора нашей жизни.
Обычный, каждодневный хлеб и есть залог бытия, а изюм, вкраплённый в него, сильно добавляет радости. И эти метафорические изюминки мы можем находить для себя сами, не отвлекаясь на глазурь с посыпушкой, которая заканчивается слишком быстро.
Так Деметра в далёком от нас Элевсине не требовала амброзии. Она села у колодца и выпила ячменный кикеон с мятой — и в этой будничной пище родились мистерии.
В целом понятие Пасхи как Воскресения трудно для понимания, и лично мне откровения по этому поводу приходят только через рецепт Роберта Монро, который звучит так: «Исследовать сейчас метафизику без использования ИСС — это всё равно что вести астрономические наблюдения невооружённым взглядом».