DailyPlease

Самый старый отель Ливана Palmyra (1874) — расположен аккурат напротив древнеримских руин и помнит Бернарда Шоу, Альберта Эйнштейна, Эллу Фицджеральд, Шарля де Голля, кайзера Вильгельма, последнего шаха Ирана Мохаммеда Резу Пехлеви… Старинная мебель из красного дерева, реликвии с раскопок Баальбека, абажуры из страусиной кожи, устланные персидскими коврами коридоры. Не могла не запечатлеть эту ускользающую красоту: два года назад прямо у входа приземлилась бомба и отель до сих пор бережно и медленно восстанавливается, как раненое животное. Можно зайти на кофе, поболтать с управляющим, но главное — с консьержем. Вот он расскажет такие истории, что не вспомнит ни один учебник.

Баальбек — одна из моих главных целей в Ливане, напрочь лишила сна. Это колыбель мира. Кто построил? Как? Когда и зачем? И кто разрушил? На эти вопросы нет точного ответа ни у одного историка. Известно лишь, что под храмовым комплексом времен I-III века — поселения, которым 5-11.000 лет. Иван Бунин называл Баальбек допотопной (до потопа) руиной. Космонавт Георгий Гречко считал, что это дело рук инопланетян. Я скажу, что это вестибюль прохода от человеческого к божественному. Центрифуга времени. Каждую клеточку твоего тела отрывает, пересобирает и возвращает обратно невидимый дух. Стоишь в середине шторма. В глазу бури. И только наблюдаешь за тем, что происходит изнутри. Вокруг безмолвие, дикая малина, гранаты, томаты, каперсы. И ты — очень маленький. Но тоже часть универсальной гармонии.

Вкусно здесь до невозможности. В православной части очень много high-profile заведений (отдельно стоят японские!), но мне больше по душе места с историей, как культовая семейная харчевня Le Chef в богемном квартале Гемайзе. Меню от руки, принимают только кэш, на стол мечут, что бог послал: мятые оливки, хумус, порей, редис, мутабаль, кебаб, ну и в довесок plat du jour. Сегодня была лазанья. Это одно из любимых блюд шефа Энтони Бурдена, который в 2006 году впервые приехал в Бейрут снимать эпизод своего шоу No reservations и застрял на неделю (началась Вторая ливанская война). Парадоксально, но именно этот эпизод сделал Бурдена, а заодно и Le Chef, где он тогда хозяйничал, звездным. Поэтому когда шесть лет назад жестокий взрыв в порту смел полгорода и кафе сильно пострадало, деньги на восстановление собирали не только всей округой но и в Голливуде: почетные $5000 Рассела Кроу, друга покойного Бурдена, помогли заведению восстать из пепла. Вот и Бейрут такой феникс — всегда оживает, что бы ни происходило.