⃗*ೃ༄ 𝘓𝘢 𝘮𝘦𝘳 𝘮𝘶𝘳𝘮𝘶𝘳𝘦

#schizzo ; #soukoku ; #skktober ; #au

❃ུ۪﹏ ‌ᐟꜝ⃝🤩 флаги живы, подарок

Где-то позади раздаётся песня по радио, которую перекрывает оголтелый шум парней. Этот гараж едва вмещал в себя такую ораву людей, но им больше негде проводить время и воссоздавать свою идею.

Дазай вообще в этом настрадался до ужаса — он зачинщик сея мероприятия.

— Сколько вы там уже не виделись? — Осаму вертит в руке аудиокассету и вздыхает. Такие безделушки сейчас тяжеловато найти, в конце концов — это раритет — но люди давно изобрели практичные аналоги, приспособленные к технологиям. И для этой безделушки есть одна очень важная миссия.

И Дазай уже придумал легенду.

— Лет шесть, — отвечает Липпман. — Чуя должен наорать на тебя за то, что ты этого не знаешь.

Осаму закатывает глаза.

— Я всё ещё помню, как вы «помогали» ему в наших отношениях, — Дазай ребячески показывает язык, вызывая лишь усмешку у присутствующих. Между прочим, они не особо пытались настроить Накахару против Дазая. Дазай сам с этим справлялся отлично.

— Да брось, — Альбатрос махнул рукой.

— Лучше скажи нам: зачем ты нас собрал в этом дряхлом гараже? — в разговор вклинивается Док, склонив голову на бок.

По правде говоря, Осаму пришлось снять этот гараж на пару дней: самый дешёвый, самый скудный и непримечательный. А всё ради подарка.

— Послезавтра у нас с Чуей годовщина, — Дазай вздыхает. Флаги строят разочарованное лицо, явно наслаждаясь тем, как Осаму отводит взгляд в сторону и молчаливо их проклинают.

На самом деле, они не со зла. Более того, мужчины всей душой рады за Чую, которого помнят совсем юным и нелепым в отношениях. Они видели только первый год их отношений, пока они не переехали кто куда. Дазай тогда проклял их всех, потому что смотреть на Чую, который тоскует по друзьям — это невыносимо.

— И именно поэтому я хочу устроить ему сюрприз.

Все переглядываются и кивают. Долго думать не пришлось, по бóльшей части они тут только ради Чуи. Ну и, конечно, соскучились по Йокогаме.


— Осаму, твой шарф пропах корицей, — ворчит Накахара, пока Дазай ведёт его за руки непонятно куда. Для Чуи непонятно: ему завязали глаза. И Накахара, чëрт возьми, не фанат корицы и по ощущениям — Осаму обливается своим кофе с корицей.

— Прости, Чиби, я обязательно его закину в стирку!

— Не закинешь.

— Не закину, — Осаму улыбнулся. Чуя почувствовал это нутром и лишь фыркнул, слепо следуя за Дазаем. В прямом смысле. — Аккуратно, порог.

Накахара перешагивает, наверняка, это дверной проëм. Судя по звукам: они в каком-то помещении, где играет музыка, пахнет едой и кофе. Возможно, кафе.

Когда Чуе развязывают глаза: он замечает пустое помещение со столом. Большой стол, где, по сути, должно быть много народу, но никого кроме них нет.

— Прости, свободен был только банкетный зал! — оправдывается Дазай, виновато почесав затылок.
Да и это ведь годовщина их отношений, зачем им люди, правда? Но то, что они в огромном банкетном зале — это ужасно смешно.

Сначала они обмениваются подарками: дарили то, что просили друг у друга, прилагая что-то от себя. Например, Осаму получил лаконичную, элегантную цепочку на свою шею. В какой-то момент Дазай начал находить привлекательным то, что на его шее есть украшение. Возможно, жизнь с Чуей повлияла. От себя Чуя ещё добавил сертификат в крупный книжный магазин, где есть всё, начиная от книг, заканчивая всякими безделушками.

Чуя получил в подарок парфюм. Давно на него заглядывался, но поймать в продажах не мог. Но...

— Аудиокассета? — Накахара вскидывает бровь.

— Ну да, — Осаму совершенно спокойно наблюдает за Чуей, хотя все его руки вспотели. — Включай.

Накахара всё ещё не понимает, что это за чушь, но палец нажимает на кнопку. Сначала звучит тишина, где-то на заднем плане слышится знакомый голос: «Говори уже, Альбатрос.»

Чуя поднимает взгляд на Дазая. Слова продолжают литься рекой, но Накахара вслушивается только в голоса: Айсмен, Липпман, Док, Альбатрос, Пианист. Осаму наблюдает за этим с горящими глазами. Флаги явно не поздравляют там Чую с годовщиной отношений с Дазаем, они просто... Рассказывают что-то о своей жизни, а затем добавляют: «Скоро увидимся!»

— Откуда это? — Чуя слабо сжимает в руке аудиокассету, будто боится, что она исчезнет.

Сейчас век технологий, но иметь такую вещь в память о тех, кто уехал далеко — это самое лучшее, что могло быть.

— Отправили по почте, представь?

— На твоё имя?

Осаму секундно помолчал.

— Мы живём вместе и я проверяю почту, вообще-то! — Дазай откидывается на спинку стула, скрещивая руки на груди.

Спор продолжался до момента, пока музыка играла на фоне. До плеча Чуи кто-то коснулся.

— Эй, Чуя, кататься пойдёшь? — голос Альбатроса заставил Чую резко обернуться, а затем замереть.

— Альба...— Накахара даже не успевает сообразить, как тело само поднимается со стула и благодаря паре шагов он оказывается в объятиях близких ему людей.

— Неужели ты скучал, Чуя? — Альбатрос смеётся, гладя Накахару по плечу. Флаги улавливают всхлип.

— Всё такой-же эмоциональный, — подмечает Пианист. — Как хорошо, что ты остаёшься таким же.

— Накахара, ты что, плачешь? — Липпман треплет его по макушке.

— Совсем уже распоясался парень в своих отношениях, — Док подхватывает шутливые издёвки, вызывая у Чуи смех сквозь слёзы.

Господи, он так скучал. Они списываются несколько раз за неделю, иногда болтают по телефону в голосовом чате, но это ничто по сравнению с реальностью, живыми голосами и живыми касаниями.

— Птичка нашептала, что Дазай тебя обижает, — Айсмен украдко переводит взгляд на Осаму и растягивает губы в улыбке.

— Птичка соврала, — хрипло прошептал Чуя, наконец-то смотря на своих друзей. Они не сдержались и тепло ему улыбнулись.

— Жаль, что мы пропустили твоё взросление.

— На свадьбу то соизволите прилететь? — Осаму вклинивается в разговор и поднимается со стула. Он подходит к Чуе и целует его в макушку.

Чуе удаётся прошептать: «Спасибо».

#schizzo ; #soukoku ; #skktober

❃ུ۪﹏ ‌ᐟꜝ⃝✨ письмо.

Потрёпанный жизнью конверт оказывается между пальцев, на которых обтянута чёрная кожа. Чуя вертит его в руке и раздумывает: выбросить или оставить там, где нашёл.

Иногда уборка заходит слишком далеко: конверт был найден вчерашним днём, но благополучно забыт на сутки. Шелест листа раздаётся в тишине комнаты, Чуя даже не знает чего ему ожидать. Это не его письмо — он это знает. Накахара вообще не занимается таким.

Дата зачеркнута, так же, как и половина слов. Даже при огромном желании — это невозможно разглядеть, поэтому и Накахара пытаться не будет.

«Засыпая рядом с тобой, мне кажется, что завтрашним утром нас больше не будет. Как думаешь, у нас получилось бы "навсегда"?»

Чуя садится удобнее — его ждёт что-то интересное. Почерк Дазая ни с чем не спутать, да и от кого бы ещё это письмо оказалось в этой квартире?

«Я никогда не бывал в настолько тёплой и мягкой постели, как твоя. Я никогда не ужинал такими вкусными блюдами, как твои. Чуя, ты действительно веришь, что у нас может быть "навсегда"?»

Строчки начинают настораживать. Накахара пытается разглядеть дату, но не может.

«Сегодня мне снился сон, как ты стреляешь в меня на поражение. Ты во сне пытаешься убить меня, а реальный ты – не можешь. Он смелее тебя, возможно, не имеющий привязанности. Существует ли "навсегда" в наших судьбах?»

Чуя потирает переносицу. Ему кажется, что это письмо писалось в разные дни. Возможно, это и вовсе обрывок личного дневника — Накахара не понимает. Но оно было в конверте.

«Сколько бы выпитых мною виски не существовало — в любом бреду меня преследуют твои глаза. Почему даже смерть смотрит на меня твоими глазами? Эти пронзающие льдины, в которых разгорается огонь, как в той свече на полке. Это действительно "навсегда"?»

Чуя издаёт смешок. Сам пока не понимает, что ему испытывать по отношению к этой рукописи.

«Ты моё грëбаное проклятье. Ответит ли мне Бог на вопрос: кем мы были в прошлых жизнях? Ответит ли тебе Арахабаки, если бы ты спросил его обо мне? Ответят ли они на вопрос: навсегда ли это?»

На лице Чуи проскальзывает небольшая улыбка. Из коридора раздался щелчок замка. Накахара оставляет письмо в стороне и поднимается с постели.

— Ты уже дома? — Осаму стягивает тёплый шарф с шеи, а затем раскидывает руки в стороны, чтобы получить объятия.

Накахара с интересом поглядывает на него и не спешит подходить. Не похоже на то, что Чуя на что-то зол, но он явно в чем-то заинтересован.

— Что такое? — Дазай опускает руки и вскидывает бровь.

— Навсегда ли это?

Осаму немного непонимающе смотрит на Чую, а затем Дазай тихо смеётся, прикрывая лицо рукой. Он понял о чём речь.

— Ты нашёл это? — теперь Осаму подходит ближе сам и ведёт пальцем по щеке Накахары. — Ты злишься?

— Злюсь? Не смеши меня, — Чуя хмыкает, кивнув на обручальное кольцо. — Мне кажется, это всё таки навсегда.

Осаму заливисто смеётся, прежде чем поцеловать Чую и что-то прошептать ему между поцелуями.

— Этим строкам лет шесть, любовь моя, — отрываясь от чужих губ, наконец-то спокойно произносит Дазай. Кажется, это было, когда им было лет по семнадцать.

— Да, я в курсе, — Чуя хмыкает. — Это стало ясно со строчек про виски.

Не всем написанным словам суждено сбыться. Возможно, это письмо расставило в те годы что-то по полкам в голове. Возможно, Осаму просто нуждался в этом. Чуя так и не дочитал это письмо сам, но Дазай услужливо дочитал сам, даже иногда вставляя воспоминания той ночи, как писал его.

#schizzo ; #soukoku ; #skktober

❃ུ۪﹏ ‌ᐟꜝ⃝ 🕯свечи, ванна вдвоём

— Что за чертовщина? — Чуя заходит в квартиру, пытаясь разглядеть что-то в кромешной тьме. Хотя, уличные фонари ещё кое-как справляются с тем, чтобы осветить некоторые комнаты. В остальном случае — квартира погружена в темноту.

Накахара понимает, что Дазай в квартире только по его шагам, когда он приближается к коридору и держит ароматическую свечу, которая пахнет вишней и орхидеей. Купили на какой-то барахолке ещё давненько, а возможности использовать не было, потому что в большинстве случаев — Чуя предпочитал аромадиффузор.

— У нас отключили свет, — произносит Осаму и растягивает губы в улыбке. С учётом того, как свеча освещает лицо Дазая — это выглядит пугающе. — Поэтому я решил, что время зажечь свечи. Ты знал, что у нас с тобой их очень много?

Чуя стягивает пальто с прищуром, смотря на Дазая. Совсем не доверяет ему сейчас.

— Нет, откуда у нас много свечей?

— Я покупал на протяжении нескольких месяцев.

Кто бы сомневался в этом.

— И? У нас даже нет фонарика? — Чуя скрещивает руки на груди, а затем следует за Дазаем в спальню, хотя бы ради того, чтобы переодеться.

Дазай ставит осторожно свечу на тумбочку. Сквозь плотное, матовое стекло создаётся зловещее ощущение, но в комнате осел легкий, ненавязчивый аромат. Накахара замечает, как Осаму пожал плечами.

— Ты даже не смотрел?

— Не-а.

Чуя цокает и подходит к шкафу. Есть ненавязчивая мысль, что у них был фонарик. Только куда он делся — совершенно неясно. Дазаю приходится сквозь смешок помочь Чуе в помощи: Накахара не дотянет до верхних полок и он явно уставший, чтобы предпринимать множество попыток. Рука Осаму специально не дотягивает до места, где лежит фонарь.

— Там нет, Чуя, — лукавит Дазай и отходит от шкафа. — Может, с тобой посидеть в ванной?

Чуя уже с недовольным лицом забирает вещи из шкафа, потому что ложиться в постель не помывшись — он ненавидит. От Дазая всё равно сейчас не отлипнуть, поэтому Накахара соглашается.

Войдя в ванную, Чуя оглядывает обстановку.

— Это что? — он оборачивается на Дазая, который виновато улыбается, хотя явно полностью довольный собой.

По углам ванной горят свечи, одна стоит на раковине. В воде лепестки роз. Судя по запаху, Осаму добавил в воду морскую соль, возможно, ещё что-то связанное с лавандой, потому что запах яркий.

— Романтика, Чуя!

Осаму кладёт руки на чужие плечи, помогает стянуть грязную рубашку, но вместе с этим массажирует напряженные плечи и усыпает заднюю часть шеи поцелуями, соскучившись по этому. Дазай, на самом деле, просто взбудоражен идеей провести вечер в ванной вместе.

— Мы та-а-а-к давно не принимали ванну вместе... — начинает Осаму, шепча это на ухо и улыбается.

— У нас вроде бы свет отключили, а не воду, — наигранно злобно отвечает Чуя, но в конечном итоге он всё равно согласен.

Когда Чуя оказывается в ванной, Дазай протягивает ему бокал с вином. Совсем немного, как и полагается. Тем более, в ванной нежелательно пить алкоголь: давление и всё такое.

— У нас сегодня обслуживание высшего класса? — Чуя хмыкает и когда Дазай тоже садится в воду, то Накахара примыкает к его груди своей спиной и полностью расслабляется.

Единственное, что не учёл Дазай...

— Осаму, какого хрена?! — крик Чуи с кухни. Света «все ещё нет», но когда Накахара по привычке открывает холодильник — он работает.

Осаму поджимает губы и глухо смеется в спальне. План не провалился, ведь они провели вечер в ванной вместе, но его раскусили.

Никакого отключения света не было, фонарик был на месте, а вот уставшего Чую с работы очень легко обмануть.

#schizzo ; #soukoku ; #skktober ; #au

❃ུ۪﹏ ‌ᐟꜝ⃝ 🦴первое свидание

Он переминается с ноги на ногу, чувствует себя глупым идиотом. Ещё и ботинки натирают — совсем недавно купил новые, старые совсем уже исхудали, да и вид у них был не очень, если сказать по-мягче. Среди всех прохожих — он, как белая ворона. Высокий, в чёрной водолазке, приталенных брюках и с не самым дорогим букетом лилий розоватого оттенка. Вообще то, эти цветы продают втридорого, но надо знать места, где можно легко сторговаться. Пожалуй, в этом Дазай абсолютный мастер, которому нет равных.

Он познакомился с Чуей на сайте знакомств. Это вообще спонтанное и странное знакомство: Накахара игнорировал его пару недель. Осаму тогда подумал оставить это в стороне, но затем звякнул телефон с долгожданным сообщением. Впрочем... Осаму соврал в одной вещи: он не живёт в Токио.

Он живёт в Йокогаме, в отличие от Чуи.

Да, Дазай буквально пару часов назад выскочил из поезда и примчался на первую встречу. Первое свидание.

Из мыслей выталкивает макушка в толпе. Яркая такая. Походка весьма уверенная... Дазай теряет дар речи и забывает все мысли в своей голове. Такой до одури красивый, что Осаму невольно улыбается, как настоящий идиот. Пожалуй, он таковым и является.

— Прости, я опоздал? — голос бьет в самое сердце, Дазаю кажется, что этот человек идеальный и таких найти сложно.

— А? — Осаму выбивает из транса и он неловко букет. — Нет, не опоздал. А это... тебе. Чудесно выглядишь.

Накахара слабо улыбается, легко берёт букет в руки и прижимает к себе, но затем задумчиво хмурится.

— У тебя аллергия? — тут же спрашивает Дазай, прикусывая губу, мысленно уже планируя выдать триаду извинений. Хотя эту информацию он не знал.

— О? — Чуя поднимает взгляд на Осаму и тихо посмеивается. — Нет, вовсе нет. У меня дома собака и животным нельзя лилии, они ядовиты и всё такое...

— Я могу купить другие цветы, — вообще-то не может. — Компенсация.

— Не стоит, я просто аккуратно уберу пыльники и поставлю повыше, — Накахара вдыхает аромат бутонов. Легкий, ненавязчивый запах яблок, который не так уж и легко распознать. — Прогуляемся или заглянем куда-нибудь?

Они на самом деле не решали куда пойдут. Так скажем, решили разобраться на месте. Проблема в другом: Дазай вообще понятия не имеет куда в Токио можно сводить на свидание. И если выбор огромен, то до многих мест Осаму понятие не имеет как идти. Это всё легко решается, но было бы странно провести пол прогулки в телефоне, правда? Дазай тоже так считает.

— На самом деле, — начинает Осаму, неловко потирая затылок. — Я из Йокогамы.

Накахара немного тупит, а затем открывает рот, но тут же закрывает.

— Подожди... — в голове Чуи крутятся шестеренки, пока не встают на места. — Ты... приехал ради этого свидания?

— Ээ... Да? — Дазай заглядывает в телефон. — Пару часов назад.

— Идиот.

Осаму смеётся. По тону Чуи ясно было, что он удивлён. Наверное, никто не совершал таких «подвигов», когда кто-то для тебя срывается в другой город, чтобы просто погулять один раз.

Удивительные люди встречаются в интернете.

#schizzo ; #soukoku ; #v_au

Поездка во Францию действительно оказалась стрессовой для Чуи. Дазай и подумать не мог, что это может повлиять на его возлюбленного так. Когда они вернулись в Японию и сама ситуация того конфликта замялась, а Рембо заставил Верлена угомониться и отстать от Чуи с лечением, ведь Чуя справиться сам. Накахара купил таблетки перед их отъездом в Японию и успел получить новое лечение. Пришлось повозиться, но нескольких дней хватило сполна, учитывая, что Чуя учёл этот факт и специально отвёл в поездке пару дней для этого.

— Чуя? — Дазай проходит в его квартиру и застаёт Накахара с кистью в руке и тарой, где намешена краска. — Что ты делаешь?

Накахара застывает, не успев поднести кисть к волосам и смотрит на Осаму.

— Э...Крашу волосы? — неуверенно произнёс Чуя, будто это должно быть обыденным делом.

— Твой рыжий – родной цвет, тебе не нужно краситься, — произнëс Дазай, таким образом проводя какое-то расследование. Он подходит ближе и оглядывает макушку Чую без всяких проблем и преград. Белая прядка возле лица. — Чуя?

Чуя прикусывает губу и откладывает всю парикмахерскую приблуду в сторону. Яркий свет ванной действительно осветил белую прядку, но Дазай со своим ростом и так бы это заметил. Осаму приходится аккуратно коснуться подбородка Чуи, дабы тот взглянул на него.

Белое пятно на лбу, прямо у корней волос. Оно не маленькое, скорее средних размеров, прячется за чёлкой, но именно она и стала немного бледной. Дазай немного ошибся в том, что прядь полностью белая. Она просто бледно рыжая, теряет свой пигмент.

— Чуя, ты начал лечение? — мягко спрашивает Осаму, теперь смотря в голубые глаза.

— Нет, я ещё не начал, — вздыхает Чуя. — Я пока не успел добраться до плана лечения. Джетлаг отобрал силы.

— Но у тебя есть силы покрасить волосы, — бормочет Осаму. — Не крась их, оставь так.

— Зачем? Я и так весь в этом, а тут ещё и это.

— Ты выглядишь прекрасно, Чуя, — прошептал Дазай. — Даже если после ремиссии прядь не вернёт свой цвет – это твоя изюминка.

— Это... болезнь.

— Это особенность, Чиби.

Накахара смотрит на Дазая, слегка удивленным взглядом. Не то, чтобы ему не делали комплиментов о необычной внешности и всё такое, но от Дазая это звучит по-другому. Дазай и так часто говорит ему комплименты, даже если это по утрам, когда волосы Чуи спутанные, а глаза заспанные.

Осаму улыбается.

— К чёрту эту краску, ладно? — он целует его в макушку. — Ты, как золото, которое переливается под лучами солнца.

Чуя издал смущенный смешок. Оба так и не поняли, что слова о болезни и особенности – это повторение диалога Рембо и Верлена. Хотя откуда им знать об этом диалоге? Воспитание Поля залезло глубоко под кожу, поэтому Чуя тоже успел вбить себе в голову, что это болезнь, которая делает его больным. Сколько бы комплиментов не было, но слова Верлена о лечении всегда напоминало истоки.

Дазай просто напомнил, что болезнь — это не приговор, даже если Чуя боится изменений в своём теле. Эту болезнь можно вывести в ремиссию. Но для Осаму это особенность, которая делает Чую и без того необычным. Хотелось бы увидеть, как Накахара выглядел без этих очаровательных пятен, но, может, когда-нибудь Чуя покажет свои детские фотографии.

[ 🪷 ]``;;

моя любимая женщина написала это ещё и с песней ангелы - нервы! 😭😭😭🙏

#schizzo ; #soukoku ; #p_au

Волны уносили корабль вдаль. Маршрут Чуе никто не говорил, но он знал только одно: подальше от его Королевства. Побег Принца с наглым пиратом, который охамутал бедного, невинного наследника престола. Возможно, такая молва будет разноситься по узеньким улочкам города.

Накахара сидел на палубе, наблюдая за тем, как луна светится на темном небе, а отражение воды плескается по мерному движению волн. Море на удивление спокойное. Хотя Чуя не припомнит, чтобы в его путешествиях с Дазаем и его командой случался шторм. Оно и к лучшему, Принц бы не хотел застать эту стихию: сгнить в море он не хотел, тем более, когда он только воссоединился с любовью всей своей жизни.

Одинокая луна, с которой они посидят вместе, пока корабль уплывает за края.

Осаму подкрадывается незаметно. Для пирата у него слишком лёгкая походка, схожая с кошачьей, когда те бегут по забору, гоняясь за пташкой. Только Дазай не бежал. Он аккуратно положил руку на плечо Чуи и склонился к нему.

— Ты чего тут, сокровище? — негромко произносит Осаму, мазнув губами по виску принца, оставляя лёгкое ощущение поцелуя.

— Зачем в море тонут корабли? — завороженно и тихо спрашивает Чуя, качнув головой. Вопрос детский и совершенно невинный, скорее всего, даже при такой интонации — Чуя спрашивает не всерьёз.

— Море забирает слабых, сокровище, — шепчет Дазай прямо на ухи, а затем отстраняется и вздыхает.

На памяти Осаму: человек, который погиб в море отнюдь не был слабым. Море забрало его за... Ответа в голове Дазая не находится. За что море забрало его?

Боялся ли Ода, что спасения не дождётся, пока обломки корабля расплывается по волнам? Проклинал ли Ода маяки, которые так и не смогли дать ему свет в той темноте, когда луна была скрыта за облаками? Видел ли он вообще огни маяка? Молился ли он Богу о помощи?

Они сейчас смотрят на ту же луну, которая скрылась от Сакуноске в ту ночь. Дазай узнал, что Одасаку умер спустя неделю. Связяться сразу было невозможно, но как только на письма перестают отвечать и плавание задерживается — мысли приходят сами.

В море тонут корабли, гаснут маяки, гибнут моряки.

Дазай даже не похоронил его по-человечески.

— 'Саму? — зовёт Чуя, коснувшись прохладной ладонью его щеки. — Что такое?

Осаму хлопает глазами и вздыхает, слабо улыбнувшись.

— Ничего, сокровище, — прошептал Осаму, целуя макушку Чуи. — Через два дня мы прибудем на землю.

Накахара слабо улыбается.

— А куда?

— Небольшое королевство, — отвечает Дазай, перехватывая ладонь Чуи, грея в своей ладони. — Ты замёрз, сокровище, пойдём в каюту, персики уже заждались тебя.

— Персики?

— Персики, — Осаму тихо посмеивается.

Историю Оды он расскажет в других обстоятельствах, ведь рассказывать о кораблекрушение, когда вы сами на корабле, а твой возлюбленный почти никогда не бывал в дальних плаваниях — это то ещё издевательство.

#schizzo ; #soukoku

Холодные руки скользят по тёплой спине. Холод ощущается даже сквозь ткань футболки. Хотя, что с нее взять? Они и не всегда из плотной ткани, тем более она домашняя. Накахара фыркает, пока по телу бегут мурашки. Чуя уже привык, что Дазай, приходя с улицы, греется об его тело. Весьма забавно, как считает Чуя.

— Там не было настолько холодно, — подмечает Накахара, кладя руки на плечи Дазая и поднимает на него голову.

— Пра-а-а-вда? — протягивает Осаму и улыбается. — Чиби просто такой горячий.

— Боже, — Накахара закатывает глаза. — Замолчи, умоляю.

Дазай посмеивается и наконец-то убирает руки со спины Чуи, кладя их на талию, поверх футболки. Он смотрит на Накахару и улыбается. Карие глаза блещут спокойствием, ясностью и счастьем. Чуя любит видеть это. Любит видеть, как в карих глазах будто затесалось солнце, которое своими лучами покрывает древесную кору.

Осаму думает то же самое о Чуе: безумно и безмерно нравится смотреть в голубые, пронзительные глаза, в которых отражается спокойное небо, а иногда бушует и море. Возможно, схожие на перья павлина, но от этого хуже не становится, даже наоборот — лучше.

— Ты такой злой, — бурчит Осаму, скользя губами по лбу, затем по переносице и опускаясь к кончику носа. Дазай улавливает, как Чуя вздыхает.

— Это просто ты домой вернулся, — Накахара хмыкает, приподнимая голову выше, чтобы коснуться губ Осаму в самом невесомом касание и заглядывает ему в глаза. — Ты купил что я просил?

Дазай только хотел поцеловать Чую, как тут же замирает. Он поджимает губы и едва сдерживает смешки, но всё равно стыдливо отводит взгляд в сторону.

— Дазай! — Чуя опускает руки с чужих плеч и скрещивает их на груди.

— Я забыл!

— Тогда иди в магазин сейчас, — тон Чуи не оставляет мест для возражений, но попытаться надо.

— А поцелуй? — невинно спрашивает Дазай и умоляюще смотрит на Чую. Чуя мотает головой. — Там, кстати, дождь начался...

— Ничего страшного, не растаешь.

Чуя фыркает, показательно отвернув голову, строя из себя самого обиженного человека. Иногда хочется баловаться и устраивать эти шалости.

— Конечно, я же не состою из сладкого, как Чиби, — начинает Дазай. — На сколько там, кстати, вышел чек у стоматолога?

— Дазай!

— Бегу, любовь моя! — ловко Дазай отходит от Чуи, тут же исчезая за входной дверью вместе с зонтом.

[ 🪷 ]``;;

Дайвбомбинг — маневр при обгоне, когда атакующий пилот перед поворотом смещается на внутренний радиус и тормозит значительно позже соперника. Гоночный болид буквально «ныряет» внутрь поворота. Этим агрессивным трюком пользуется Макс Ферстаппен

🫥🫥🫥

#schizzo ; #soukoku #au

— Чуя Накахара, команда Ferrari, — начинает один из представителей жюри.

Все трибуны в напряжении, все те, кто смотря трансляцию онлайн — замерли в ожидание. Абсолютно каждый затаил дыхание. Было очевидно, что Чуя занимает первое место.

— Первое место, но... — радостные возгласы людей тут же стихают. Накахара даже не успевает подняться на этот пьедесталь. Его соперники смотрят на него — тоже не понимают в чём дело. Они так же, как и Чуя абсолютно уверены в чистоте его заезда в этом сезоне. — Вы нарушили правило, за которое вам полагается дисквалификация. Обгон с агрессивными намерениями, поэтому первое место достаётся Дазаю Осаму, команда Mercedes. Накахара занимает второе.

Эгоистично и слишком импульсивно, но Накахара просто ушёл с награждения. Дазаю вручают кубок, но Осаму совершенно не ощущает вкуса победы. Он был победителем три сезона до этого. Чуя же — совсем недавно присоеденившийся гонщик к команде Ferrari. Признаться честно, навыки Чуи колоссальные. Дазай бы даже не побоялся сказать, что этот парень буквально с рождения гоняет. Возможно, Чуя до попадания в Формулу 1 тренировался настолько усердно, что слился с любыми автомобилями, тем более с болидом.

Чуя умело уходит от репортёров, уходит с территории проведения мероприятия. Социальные сети в это же время – награждение ещё не закончилось – кишат возгласами недовольных фанатов: «Какого чёрта его отстранили?!»; «FIA боятся нового победителя?!»

Дазай не смог связаться с Чуей. Оказалось, что он заблокировал номер Осаму, хотя, честно, они даже не были близкими друг другу. Они не были никем, кроме соперников.

— Почему они выдвинули ему это обвинение? — Дазай поворачивается к техническому директору команды Mercedes. — Он не совершал агрессивный манёвр, там даже намёка на то, что я пострадаю — не было.

Мори задумчиво глядел повтор трансляции и этого момента.

— Понятия не имею, — Огай вздохнул. — Они как будто за уши притянули это обвинение, даже не удосужившись накинуть ему штрафные секунды, как предупреждение. Просто дисквалифицирован.

— И я об этом же, — Осаму потирает висок. — Это же первый его сезон, да? До этого только какие-то локальные мероприятия.

Огай кивает.

— Но Чуя совершил дайвбомбинг. Возможно, им не понравилось, что «новичок» полез в золотую жилу известных гонщиков в истории Формулы.

Уведомление раздаётся на их телефонах. СМИ кишат новостью: «Чуя Накахара и прощальный пост в социальной сети.»

И фотография, где Накахара стоит в бомбере Ferrari, спиной к камере, а лицом к своему красному болиду. Одноимённый Арахабаки. Никто не даёт имена своим болидам, но Чуя сделал это.

Красноречивая надпись под фотографией: «The winner takes it all.»

Чуя оказался прав, когда выложил это. Он получил абсолютно всё: славу, известность, имя, которое запомнили миллионы. Но не кубок за сезон.

Восходящая звезда, которая слишком быстро превратилась в комету и прогорела.

#schizzo ; #soukoku

Лепестки цветущей сакуры, опадают на асфальт, траву и водоёмы в парках. По всем улочкам разносится этот аромат. Иногда все нуждаются в отдыхе, особенно в тёплый весенний день, когда солнечные лучи греют макушку, люди вокруг смеются, а туристы мечтательно созерцают красоту вокруг.

Иногда даже самые уставшие останавливаются посмотреть на этот мир. Что может быть лучше, чем природа вокруг? Возможно, улыбки людей. Возможно, смеющиеся дети.

Возможно, любовь.

Даже самые суровые улыбаются котам на улице.
Даже опаздывающие люди подкормят бездомных собак.
Даже маленькие дети окажут помощь старшим.
Даже пожилые подбодрят добрым словом.

Люди удивительны.

Накахара смотрит под собственные ноги, наблюдая сколько листьев уже опало с деревьев. Создаётся впечатление будто ты идёшь в лесу по тропе, усыпанной цветами.

Дазай ловко подхватывает его под локоть, потянув в сторону.

— Ты так задумался, что чуть в столб не врезался, — Осаму посмеивается. Его рука с локтя спадает на ладонь Чуи, мягко обхватывая. Он заглядывается на его глаза. — О чём думаешь?

Чуя оглядывает улицу, пытаясь удостовериться — не соврал ли ему Дазай. Впрочем, столб там действительно был. Даже такие могущественные люди бывают такими неуклюжими. Эта мысль даже забавляет и заставляет заземлиться.

— Ни о чём, — Чуя пожимает плечами. — Туристов в этом году много.

— Их всегда много, — Дазай улыбается, переводя взгляд на людей вокруг.

Чуя кивает. Возможно, раньше он просто был занят своими делами, что даже не успевал глядеть вокруг.

Не успевает Накахара опомнится, как Дазай уже тащит его к метро и они останааливаются у какой-то толпы. Сначала Чуя хотел возмутиться, но затем услышал музыку.

Уличные музыканты.

Накахара давно их не слышал, давно не останавливался на улице вот так. Казалось, это все осталось в те времена, когда они с Дазаем сбегали с собраний и шлялись по городу. Что-то меняется, а что-то остаётся неизменным.

Хотя, по правде говоря, сейчас они тоже сбежали с работ. Удивительно, правда?

И хоть под такую поп-музыку вальса не станцуешь, то в квартире Дазай этот эксперимент и устраивает. Вечно где-то успевает находить и покупать виниловые пластинки (невзначай пополняет коллекцию Чуи), а затем ставит на проигрыватель и слишком довольно улыбается, предлагая свою руку.

Такие вечера стали особенностью и традицией. Как бы банальным это не становилось со временем — оба они так не считают — это никогда не надоедало.

Хочется быть к тебе ближе
и лепестком белым вишни
затеряться в кармане рубашки.

[ 🪷 ]``;;

когда мне будут платить за форс песен жени мильковского?

#schizzo ; #soukoku ; #odazai

Дазай точно пару раз в неделю прокручивает в голове то, как умирал Ода. Это последнее, что он хотел бы вспоминать в своей жизни и желательно, чтобы это забылось, но тогда сотрется память о друге. Это кажется чем-то слишком отвратительным по отношению к тому, кто принимал тебя. У Осаму просто нет силы воли для того, чтобы не вспоминать о том, что делало ему больно.

Пожалуй, это не единственное, что могло причинить боль, но самое запоминающиеся.

Агентство не поддерживает Осаму: им всегда хочется докопаться до истины, справедливости и правды. Дазай слишком задержался на тёмной стороне жизни, слепо не верит в справедливость, хоть и сам старается её иногда восстановить. Дазаю больше нравилось пропадать несколько дней в неделю в барах, ища поводы выпить и выпивку. К счастью, поводов находилось не мало.

У Дазая совершенно нет силы воли, чтобы не вспоминать о боли. Именно этим он и промышляет в баре, именно с этими мыслями он допивает последний стакан виски.

Дазай абсолютно готов ко всему. Жизнь в Мафии ему много чему научила.

Самое приятное совершенно не это, а вечерние дни в квартире.

Дазай садится ближе к Чуе, пока тот кладёт голову ему на плечо. Они любители смотреть американские фильмы, чаще про фантастических тварей и расслабляться. Накахара вечно ворчит о том, что Дазай слишком сильно давит ему на ребра, пока обнимает, а Осаму — о нелогичном сюжете и дырах в режиссуре. Каждый в своём репертуаре. Их ничем не удивить: в своей жизни они видели много.

— Когда инопланетяне убьют всех этих идиотов? — Осаму обводит пальцем экран ноутбука, указывая на людей.

— Это же фильм, — отвечает Чуя и хмыкает. — Здесь всегда будет мир. Любой ценой.

Дазай лишь закатывает глаза. Любой сюжет уходит в счастливый конец, который добивается действительно любой ценой. Но он происходит. Дазай думал о том, сколько ему ещё надо потратить в своей жизни, чтобы наступил счастливый конец.

Счастливый конец, наверное, не стоит ждать. Возможно, для него нужно что-то делать. У Дазая нет терпения и силы на это. У него нет терпения на общение с бесполезными людьми, в частности это касается только работы — это отнимает слишком много времени. Что в Мафии, что в агентстве — Осаму не слишком то и сильно желал разглагольствовать. В Мафии методы были ужаснее, а в агентстве он просто чаще любитель наблюдать со стороны, прежде чем втиснуться в дело. Конечно, наблюдателем быть легче.

Даже если ты наблюдатель, который давно нашёл развилки событий в своей голове.

Мозг неустанно работает, мозг вечно что-то анализирует и не затыкается. У Осаму не остается никакой силы воли, чтобы заткнуть его — приходится вспоминать о боли.

Дазаю хотелось дотянуть до момента, когда он поймет, что он живой, но слишком быстро перестал в это верить и ждать.

В эту секунду: сидя с Чуей на диване, смотря очередной фильм и иногда смеясь с сюжета — он понимает:

Он живой.

Несмотря на всю боль, весь жизненный путь.

Он живой.
И ему это нравится.

#schizzo ; #morizai

— Я считаю себя хорошим человеком, — произносит мальчишка, сидя на стуле. Он неловко поправляет рукава своего тёплого свитера. В квартире никогда не холодно, но ему нравится ощущать тепло вдвойне. — Я никогда не делал плохих вещей.

Мори не помнит, как они вообще до нити этого диалога. Казалось, Дазай просто озвучивал всё, что появлялось в его голове.

— Что ты считаешь плохим? — спрашивает Огай, садясь напротив него. Дазай в последнее время не так часто идёт на такой контакт, поэтому Мори хватается за каждую возможность. Иногда ему кажется, что этот мальчишка — всего лишь песок в руках.

— Людей нельзя бить, — отвечает Осаму, пододвигая к себе кружку с какао. — Никого нельзя бить. И унижать. В школе рассказывали, что после такого надо обращаться к взрослым.

Мори кивает.

— Животных тоже не надо бить, — продолжает Осаму и вздыхает. — Красть в магазине нельзя...

— А что ты считаешь хорошим? — Мори его перебивает.

Осаму замолкает, обдумывая вопрос. Его пальцы сжимают ручку кружки и он делает глоток. Облизывает губы, прежде чем заговорить.

— Не мешаться людям.

— Не мешаться? — Мори слегка выпрямляется, не понимая, что это значит.

— Быть тихим, не привлекать внимание, — Осаму пожимает плечами. — Разве это не так?

Огай, конечно, не ждал, что Дазай скажет, например о доброте, но это... Это что-то, что он не мог даже предположить.

— В классе мне сказали, что я буду хорошим другом, если не буду мешаться, — голос Дазая стал чуть тише. Мори выдохнул, потирая висок.

Дети... Дети бывают самыми жестокими на свете.

— Мешай им, Осаму, — спокойно говорит Огай.

— Тогда я буду плохим другом и они...

Осаму замолкает и больше не смотрит на Огая. Огай слегка напрягается, не понимая — в голове всё же есть догадки — что Дазай от него хочет утають.

—... Будут ругаться, — Осаму как-будто подбирал нужное слово, которое скроет правду.

— И как они ругаются? Кулаками?

Дазай кивает. Мори потирает переносицу и вздыхает.

— Я пойду с тобой завтра в школу.

Звучит, как приговор и этот приговор явно не для Осаму. Осаму может себе представить зачем пойдёт Огай, но возражать не стал. Возможно, иногда важно обратиться за помощью ко взрослым. А Мори, будучи очень честным человеком, едва сдержал желание сказать: «Бей их в ответ.»

Всё же, ребёнка учить плохому не надо, хотя иногда мужчине кажется, что лучше так. С чего бы он вообще вдруг должен смотреть, как его ребёнок приходит с синяками? Не поймут с первого раза, то Огай даст Дазаю карт-бланш на всё. И на моральные принципы будет наплевать. Его ребёнок и так замкнутый в себе.

Возможно, придётся подумать о переводе в другую школу или на домашнее обучение.