Энергетизм: от ГОЭЛРО до Кремниевой долины
Социально-экономический энергетизм современных технопредпринимателей поразительно рифмуется с философской линией плана ГОЭЛРО и идеями Глеба Кржижановского вековой давности. Не в строгом оствальдовском смысле, а в широком: энергия мыслится не просто как отраслевой товар, а как фундаментальный базис материального мира. Обеспечьте доступ к избыточным мощностям — и реальность начнёт перестраиваться сама собой.
Но за внешним сходством скрывается принципиальное различие:
➖ Технооптимизм Долины: изобилие энергии воспринимается как мотор линейного прогресса внутри привычной рыночной системы. Это масштабирование вычислений, удешевление производства и расширение потребления без трансформации базовых общественных институтов. Институты скорее оптимизируются, чем отменяются.
➖ Энергетизм Кржижановского: электрификация проектировалась не ради наращивания потребления, а как инструмент качественного перехода — слома отживших производственных отношений, освобождения человека от отчужденного труда и радикальной смены социального уклада. Энергия здесь — не товар, а инфраструктура нового общества.
У самого Маска нередко проскальзывают посткапиталистические ноты — от идей безусловного дохода до отсылок к техно-утопии «Культуры» Иэна Бэнкса, где сверхразумы и энергетический избыток снимают необходимость бороться за выживание. Но личная утопия Маска не отменяет структурную логику капитала: энергоизобилие само по себе не распределяется и может укреплять ренту и контроль не меньше, чем освобождать.
Возникает фундаментальный вопрос: способен ли субъект разомкнуть логику капитала, оставаясь его главным бенефициаром и ключевой витриной?
«Сначала мы достигаем изобилия в энергии... и как только это происходит, изобилие почти во всём остальном начинает следовать за этим». — X Freeze, обозреватель проектов Илона Маска
Социально-экономический энергетизм современных технопредпринимателей поразительно рифмуется с философской линией плана ГОЭЛРО и идеями Глеба Кржижановского вековой давности. Не в строгом оствальдовском смысле, а в широком: энергия мыслится не просто как отраслевой товар, а как фундаментальный базис материального мира. Обеспечьте доступ к избыточным мощностям — и реальность начнёт перестраиваться сама собой.
Но за внешним сходством скрывается принципиальное различие:
➖ Технооптимизм Долины: изобилие энергии воспринимается как мотор линейного прогресса внутри привычной рыночной системы. Это масштабирование вычислений, удешевление производства и расширение потребления без трансформации базовых общественных институтов. Институты скорее оптимизируются, чем отменяются.
➖ Энергетизм Кржижановского: электрификация проектировалась не ради наращивания потребления, а как инструмент качественного перехода — слома отживших производственных отношений, освобождения человека от отчужденного труда и радикальной смены социального уклада. Энергия здесь — не товар, а инфраструктура нового общества.
У самого Маска нередко проскальзывают посткапиталистические ноты — от идей безусловного дохода до отсылок к техно-утопии «Культуры» Иэна Бэнкса, где сверхразумы и энергетический избыток снимают необходимость бороться за выживание. Но личная утопия Маска не отменяет структурную логику капитала: энергоизобилие само по себе не распределяется и может укреплять ренту и контроль не меньше, чем освобождать.
Возникает фундаментальный вопрос: способен ли субъект разомкнуть логику капитала, оставаясь его главным бенефициаром и ключевой витриной?