Новое Средневековье: эпоха или пауза?
#цветущаясложность
В лекции писателя Евгения Водолазкина прозвучала мысль об исчерпании Нового времени — эпохи линейного прогресса и атомарного индивидуализма. На смену идёт Новое Средневековье: «ночная» пора сосредоточения, отказ от фетиша количественного роста и возвращение к коллективному опыту. Я привык считывать «Средневековье» как синоним отката и распада, но здесь оно трактуется не как провал, а как продуктивный созидательный процесс.
Более ста лет назад именно в таком ключе о нем размышляли Николай Бердяев и священник Павел Флоренский. Для них Новое Средневековье знаменовало не деградацию, а преодоление механистической одномерности Нового времени — освобождение от культа плоского материализма и возвращение к органической целостности мира и ценностной вертикали.
В недавнем диалоге с писателем экономист Александр Аузан дополнил эту мысль институциональной точкой зрения: кризис универсального государства-нации, платформенный цифровой неофеодализм и возвращение к гибким, сословно-гильдейским контрактам.
В качестве иллюстрации замены валового роста метриками качества жизни, Аузан вспоминает такой эпизод:
Для них обоих это не катастрофа, которую нужно перетерпеть, а полноценная новая историческая эпоха.
Иной взгляд предлагает Сергей Переслегин: в его прогностике это не устойчивый уклад, а вынужденная межфазная пауза — аварийный откат в «тёмные века». Когда цивилизация упирается в когнитивный барьер и не может совершить скачок в новую сложность, социосистема сбрасывает перегрузку, чтобы не разрушиться. Неофеодализм и новые «монастыри мышления» по Переслегину — не цель, а формат «зимовки».
Я пока не определился между этими двумя оптиками — наблюдаем ли мы рождение новой длительной эпохи или лишь временный защитный кокон цивилизации. Главным маркером для меня видится один фундаментальный вопрос: сможет ли формирующаяся технологическая реальность стать органической основой для Нового Средневековья — субстратом для удержания и управления новой сложностью?
#цветущаясложность
В лекции писателя Евгения Водолазкина прозвучала мысль об исчерпании Нового времени — эпохи линейного прогресса и атомарного индивидуализма. На смену идёт Новое Средневековье: «ночная» пора сосредоточения, отказ от фетиша количественного роста и возвращение к коллективному опыту. Я привык считывать «Средневековье» как синоним отката и распада, но здесь оно трактуется не как провал, а как продуктивный созидательный процесс.
Более ста лет назад именно в таком ключе о нем размышляли Николай Бердяев и священник Павел Флоренский. Для них Новое Средневековье знаменовало не деградацию, а преодоление механистической одномерности Нового времени — освобождение от культа плоского материализма и возвращение к органической целостности мира и ценностной вертикали.
В недавнем диалоге с писателем экономист Александр Аузан дополнил эту мысль институциональной точкой зрения: кризис универсального государства-нации, платформенный цифровой неофеодализм и возвращение к гибким, сословно-гильдейским контрактам.
В качестве иллюстрации замены валового роста метриками качества жизни, Аузан вспоминает такой эпизод:
«Я как-то спросил у своих японских коллег: "Слушайте, у вас же уже двадцать лет нет экономического роста, стагнация, дефляция!" На что они мне совершенно спокойно ответили: "Александр, а зачем нам расти? Чего мы хотели? Мы хотели высокого качества жизни. Мы его достигли. А бегать за процентами роста ВВП — пусть теперь китайцы бегают"».
Для них обоих это не катастрофа, которую нужно перетерпеть, а полноценная новая историческая эпоха.
Иной взгляд предлагает Сергей Переслегин: в его прогностике это не устойчивый уклад, а вынужденная межфазная пауза — аварийный откат в «тёмные века». Когда цивилизация упирается в когнитивный барьер и не может совершить скачок в новую сложность, социосистема сбрасывает перегрузку, чтобы не разрушиться. Неофеодализм и новые «монастыри мышления» по Переслегину — не цель, а формат «зимовки».
Я пока не определился между этими двумя оптиками — наблюдаем ли мы рождение новой длительной эпохи или лишь временный защитный кокон цивилизации. Главным маркером для меня видится один фундаментальный вопрос: сможет ли формирующаяся технологическая реальность стать органической основой для Нового Средневековья — субстратом для удержания и управления новой сложностью?