ТРИБУНА СОКРАТА
АЛЕКСАНДР ГАПОНЕНКО: ПРЕСТУПЛЕНИЕ И НАКАЗАНИЕ
Сижу уже скоро два года в Рижской центральной тюрьме за то, что защищал право русских на существование, как коллективного субъекта. По простому – за право учить детей на родном языке, поклоняться своим памятниками, передавать потомкам память о своих предках, не называться вшами. По нынешним временам в Латвии это страшное преступление против государства и против нации.
За время нахождения в заключении ознакомился с делами (кейсами по-англосаксонски) трех десятков человек, попавших под каток правоохранительной системы Латвии за такие же взгляды. Это приблизительно 10% от всех политзаключенных за последние пять лет. То есть выборка довольно репрезентативная.
На основании данной выборки у меня сформировалось следующее мнение о сути и формах репрессий, которые проводят правящие элиты Латвии.
1. Под карающий меч властей (не Фемиды, здесь о такой богине никто никогда не слышал) попадают исключительно люди, которые осмеливаются защищать собственное личное и национальное достоинство – русское достоинство. Под достоинством я понимаю осознание своей принадлежности к русскому этническому сообществу и гордость за эту принадлежность.
Для властей они представляют опасность тем, что подают пример для других не соглашаться на принудительную ассимиляцию и дискриминацию.
2. Испуг властей вызывают исключительно символические действия, ни одного случая насилия в кейсах не упоминалось ни обвинением, ни судом.
Поводами для репрессий служили совершенно невинные слова и действия: вывешивание в окне занавесок цвета российского флага, начертание лозунга «За Победу!», знаки «Z»; перепост информации о сборе средств на помощь жертвам войны на Украине (если это были русские); передача российским больницам гуманитарной помощи в виде костылей, инвалидных колясок, бинтов и памперсов.
Стать объектом преследования можно было за то, что хотел передать деньги на оплату услуг адвоката, за публикации статьи на историческую тему, за выступление на научном семинаре с упоминанием фактов преследования русских в Латвии по этническому принципу. То есть, преследовались русские за свои мысли, веру, убеждения, за то, что высказывались о том, в каком положении оказались, выражали недовольство им.
3. Все эти слова и символические действия прокуроры расценивали как «разжигание розни против латышского народа», «действия по разрушению Латвийской государственности», «оказание помощи иностранному государству» (России), «шпионаж», «финансирование государства-агрессора».
Суды с легкостью принимали на веру эти немудреные ярлыки и выносили свои обвинительные приговоры. Доказательством связи слов обвиняемых с причиненным вредом, суды особо не заморачивались, состава преступления доказать не могли, преступные намерения определяли по внешнему виду, а зачастую по тому, на каком языке говорил подсудимый.
Ивету Балоде судят, как члена семьи врага народа. Сергея Никитина – за то, что передал в российские дома престарелых костыли и другую гуманитарку. Виктора Гущина - за публикацию научной статьи на российской электронном ресурсе. Как тут не вспомнить, чуть перефразировав, реплику героя артиста Анатолия Папанова из к/ф «Берегись автомобиля»: «Тебя посодют, а ты не пиши!».
4. Все приговоры латвийских судов отличаются исключительной жесткостью, если не сказать жестокостью. Вез ли ты гуманитарную помощь российским старикам, как Никитин, перевел ли 43 евро в Россию, как в случае с Полиной Камлевой, передал ли деньги на адвоката из России, как Светлана Николаева, тебе «выпишут» 5−8 лет тюремного режима, да еще и строгого режима, так как «политические» преступления считаются у нас особо опасными. По сложившейся практике политическим не предоставляется в Латвии право на досрочное освобождение.
При всем при этом удар наносился сознательно по обычным людям, которые не были политически значимыми фигурами, медийными лицами, не выдвигались кандидатами в депутаты. (ОКОНЧАНИЕ НИЖЕ)
АЛЕКСАНДР ГАПОНЕНКО: ПРЕСТУПЛЕНИЕ И НАКАЗАНИЕ
Сижу уже скоро два года в Рижской центральной тюрьме за то, что защищал право русских на существование, как коллективного субъекта. По простому – за право учить детей на родном языке, поклоняться своим памятниками, передавать потомкам память о своих предках, не называться вшами. По нынешним временам в Латвии это страшное преступление против государства и против нации.
За время нахождения в заключении ознакомился с делами (кейсами по-англосаксонски) трех десятков человек, попавших под каток правоохранительной системы Латвии за такие же взгляды. Это приблизительно 10% от всех политзаключенных за последние пять лет. То есть выборка довольно репрезентативная.
На основании данной выборки у меня сформировалось следующее мнение о сути и формах репрессий, которые проводят правящие элиты Латвии.
1. Под карающий меч властей (не Фемиды, здесь о такой богине никто никогда не слышал) попадают исключительно люди, которые осмеливаются защищать собственное личное и национальное достоинство – русское достоинство. Под достоинством я понимаю осознание своей принадлежности к русскому этническому сообществу и гордость за эту принадлежность.
Для властей они представляют опасность тем, что подают пример для других не соглашаться на принудительную ассимиляцию и дискриминацию.
2. Испуг властей вызывают исключительно символические действия, ни одного случая насилия в кейсах не упоминалось ни обвинением, ни судом.
Поводами для репрессий служили совершенно невинные слова и действия: вывешивание в окне занавесок цвета российского флага, начертание лозунга «За Победу!», знаки «Z»; перепост информации о сборе средств на помощь жертвам войны на Украине (если это были русские); передача российским больницам гуманитарной помощи в виде костылей, инвалидных колясок, бинтов и памперсов.
Стать объектом преследования можно было за то, что хотел передать деньги на оплату услуг адвоката, за публикации статьи на историческую тему, за выступление на научном семинаре с упоминанием фактов преследования русских в Латвии по этническому принципу. То есть, преследовались русские за свои мысли, веру, убеждения, за то, что высказывались о том, в каком положении оказались, выражали недовольство им.
3. Все эти слова и символические действия прокуроры расценивали как «разжигание розни против латышского народа», «действия по разрушению Латвийской государственности», «оказание помощи иностранному государству» (России), «шпионаж», «финансирование государства-агрессора».
Суды с легкостью принимали на веру эти немудреные ярлыки и выносили свои обвинительные приговоры. Доказательством связи слов обвиняемых с причиненным вредом, суды особо не заморачивались, состава преступления доказать не могли, преступные намерения определяли по внешнему виду, а зачастую по тому, на каком языке говорил подсудимый.
Ивету Балоде судят, как члена семьи врага народа. Сергея Никитина – за то, что передал в российские дома престарелых костыли и другую гуманитарку. Виктора Гущина - за публикацию научной статьи на российской электронном ресурсе. Как тут не вспомнить, чуть перефразировав, реплику героя артиста Анатолия Папанова из к/ф «Берегись автомобиля»: «Тебя посодют, а ты не пиши!».
4. Все приговоры латвийских судов отличаются исключительной жесткостью, если не сказать жестокостью. Вез ли ты гуманитарную помощь российским старикам, как Никитин, перевел ли 43 евро в Россию, как в случае с Полиной Камлевой, передал ли деньги на адвоката из России, как Светлана Николаева, тебе «выпишут» 5−8 лет тюремного режима, да еще и строгого режима, так как «политические» преступления считаются у нас особо опасными. По сложившейся практике политическим не предоставляется в Латвии право на досрочное освобождение.
При всем при этом удар наносился сознательно по обычным людям, которые не были политически значимыми фигурами, медийными лицами, не выдвигались кандидатами в депутаты. (ОКОНЧАНИЕ НИЖЕ)