ПОЖАЛУЙСТА, ПОСТАРАЙТЕСЬ НЕ ПОНИМАТЬ
⭐️ Мы редко говорим о том, что даже опытный психотерапевт порой сталкивается в своей работе с чувством растерянности. Казалось бы, к нам приходят люди со своими запросами, с ожиданием помощи. Зачастую им страшно и неловко; они верят, что их здесь поймут. Но иногда случаются такие встречи с пациентами, которые сложно облечь в слова не только человеку, вошедшему в кабинет, но и самому специалисту. В эти моменты профессионал сталкивается и с аналитическим вызовом, и с собственным внутренним замешательством: как найти форму для того, что переживается здесь и сейчас?
💬 Именно такую ситуацию описывает американский психоаналитик Томас Огден. Его история о пациентке мисс Y — это живой монолог опытного специалиста, который работает «на наших глазах» с девушкой, словно «не имеющей формы». Она приходит к аналитику не с диагнозом, а с тотальным ощущением аморфности: ее возраст, очертания тела, границы личности остаются размытыми. Терапевт оказывается в ловушке неопределенности: как строить диалог с человеком, чьи сигналы о себе столь бесформенны?
➡️ В новом выпуске рубрики «Клинический пример» рассмотрим кейс под названием «Женщина, еще не ставшая девочкой» в переводе нашего преподавателя Дмитрия Викторовича Селиванова.
⤵️⤵️⤵️
Кто живет в теле, которого нет?
✅ Свою пациентку Томас Огден описывает достаточно необычно для аналитической практики — перед нами не отчет психолога, а как будто переживание театральной сцены от первого лица:
✅Мисс Y обратилась за помощью аналитика со сложным запросом — она пришла с пустотой. Ее волновала не тревога в классическом понимании, а тотальная потеря контроля над собой и отсутствие смысла. Она с трудом училась, бросала книги, которые ее вынуждали читать родители, и предпочитала реальности мир фэнтези.
В ее истории, которую было сложно услышать и разглядеть сквозь плотный кокон одежды, доминировала мать. Это была не просто строгая родительница, а вечно присутствующая неумолкающая мать внутри:
✅ При этом пациентку буквально преследовал конфликт несуществования. Она физически присутствовала в кабинете, но психически была «бездомным мусорщиком» (scavenger without a home) — существом, которое собирает обрывки чужих записей из дневников, чтобы выжить, но не живет само. Она отчаянно хотела, чтобы ее увидели, но панически боялась быть узнанной.
⤵️⤵️⤵️
⭐️ Мы редко говорим о том, что даже опытный психотерапевт порой сталкивается в своей работе с чувством растерянности. Казалось бы, к нам приходят люди со своими запросами, с ожиданием помощи. Зачастую им страшно и неловко; они верят, что их здесь поймут. Но иногда случаются такие встречи с пациентами, которые сложно облечь в слова не только человеку, вошедшему в кабинет, но и самому специалисту. В эти моменты профессионал сталкивается и с аналитическим вызовом, и с собственным внутренним замешательством: как найти форму для того, что переживается здесь и сейчас?
💬 Именно такую ситуацию описывает американский психоаналитик Томас Огден. Его история о пациентке мисс Y — это живой монолог опытного специалиста, который работает «на наших глазах» с девушкой, словно «не имеющей формы». Она приходит к аналитику не с диагнозом, а с тотальным ощущением аморфности: ее возраст, очертания тела, границы личности остаются размытыми. Терапевт оказывается в ловушке неопределенности: как строить диалог с человеком, чьи сигналы о себе столь бесформенны?
➡️ В новом выпуске рубрики «Клинический пример» рассмотрим кейс под названием «Женщина, еще не ставшая девочкой» в переводе нашего преподавателя Дмитрия Викторовича Селиванова.
⤵️⤵️⤵️
Кто живет в теле, которого нет?
✅ Свою пациентку Томас Огден описывает достаточно необычно для аналитической практики — перед нами не отчет психолога, а как будто переживание театральной сцены от первого лица:
💬 «Когда я открыл дверь в комнату ожидания, я был удивлен, увидев женщину, которой, как я предположил, было чуть больше двадцати, но которая могла быть и намного старше или намного моложе. Она была одета в одежду эпохи хиппи. Платье было достаточно большим, чтобы скрыть почти все изгибы ее тела. Ожерелья из бисера отвлекали внимание от формы ее тела».
✅Мисс Y обратилась за помощью аналитика со сложным запросом — она пришла с пустотой. Ее волновала не тревога в классическом понимании, а тотальная потеря контроля над собой и отсутствие смысла. Она с трудом училась, бросала книги, которые ее вынуждали читать родители, и предпочитала реальности мир фэнтези.
В ее истории, которую было сложно услышать и разглядеть сквозь плотный кокон одежды, доминировала мать. Это была не просто строгая родительница, а вечно присутствующая неумолкающая мать внутри:
💬«Она всё время у меня в голове, говорит мне, что не так с тем, что я делаю. Не то, чтобы говорит. Кричит. Я не могу выбросить ее из головы».
✅ При этом пациентку буквально преследовал конфликт несуществования. Она физически присутствовала в кабинете, но психически была «бездомным мусорщиком» (scavenger without a home) — существом, которое собирает обрывки чужих записей из дневников, чтобы выжить, но не живет само. Она отчаянно хотела, чтобы ее увидели, но панически боялась быть узнанной.
⤵️⤵️⤵️