▪Сегодня речь идёт не столько об ослаблении одного крупного центра силы — Ирана — и усилении другого — Турции, сколько о глубокой перестройке регионального баланса. Формируется гораздо более фрагментированный порядок, в котором важна не только величина ресурсов конкретной державы, но и её способность существовать и балансировать в условиях нестабильности. 

▪Иран, возможно, отчасти утратил способность определять контуры регионального порядка, но сохраняет способность блокировать попытки других региональных и внерегиональных игроков сформировать новый порядок. Он делает такие усилия гораздо более дорогими и в отдельных аспектах практически невозможными. Ресурс Ирана по адаптации и противодействию навязываемому извне порядку далеко не исчерпан.

▪Турция сегодня обладает более благоприятным набором ресурсов для проецирования силы и влияния в регионе, однако многие её преимущества остаются ситуативными и конъюнктурными. Среди более устойчивых преимуществ — членство в НАТО, доступ к западным рынкам, крупная и диверсифицированная экономика, отсутствие внешнего санкционного давления и развитая оборонная промышленность.

▪Сирия — пространство относительного выигрыша Турции, но оценивать этот выигрыш следует осторожно. Анкара получила доступ к политическому руководству Сирии, усилила влияние в сфере безопасности и приобрела новые рычаги воздействия на курдскую проблему. При этом Сирия теперь представляет собой пространство конкуренции гораздо большего числа акторов, что одновременно создаёт для Турции новые возможности, трудности, риски и ответственность.

▪Турция не заинтересована в крахе Ирана не из альтруизма, а из опасений, что исчезновение ещё одного регионального центра силы создаст более неуправляемую и взрывоопасную ситуацию на её границах. Речь идёт не столько о заинтересованности в сохранении сильного Ирана, сколько в сохранении управляемой ситуации на границе самой Турции.

▪Фундаментальная точка соприкосновения Анкары и Тегерана заключается в том, что обе страны не хотят навязываемого извне регионального порядка. При этом их представления о желаемом порядке различаются, как различается и отношение к Израилю: для Ирана Израиль представляет экзистенциальную угрозу, тогда как для Турции нынешнее неприятие политики Израиля связано в том числе с его военно-политическим доминированием в регионе, которое Анкара считает противоречащим собственным долгосрочным интересам.

▪Экономика также остаётся важной частью турецко-иранских отношений: торгово-экономические, логистические и энергетические связи сохраняют значение даже в условиях войны. Курдский фактор тоже сближает две страны, хотя их подходы различаются. В конечном итоге складывается модель асимметричного управляемого соперничества — Турция получает относительные преимущества по ряду направлений, но это не означает установления турецкой гегемонии, тогда как Иран продолжает сохранять значительные ресурсы влияния и противодействия.