▪У каждой страны есть свои особые отношения с Россией, поэтому нельзя брать один сценарий и распространять его на все постсоветские государства. В случае Грузии дипломатических отношений с Россией нет с 2008 года, но экономические связи сохранялись всегда — в банковской сфере, сотовой связи, энергетике. Россия остаётся ближайшим соседом Грузии.

▪Нынешние изменения произошли не за один день, и по многим принципиальным вопросам разногласия сохраняются. Поэтому говорить об одномоментном развороте Грузии в сторону России было бы неправильно: речь идёт скорее о постепенной корректировке внешнеполитического курса.

▪Публичное признание русофобии проблемой важно, поскольку создаёт другую психологическую атмосферу. Появляются и иные оценки прежних сюжетов, включая Георгиевский трактат. Это даёт сигнал внутрь страны, что для развития необязательно превращать северного соседа в «абсолютное зло», и одновременно служит внешним сигналом о попытке скорректировать отношения.

▪При этом все вопросы между Россией и Грузией не сняты. Руководство страны продолжает жёстко высказываться по вопросам территориальной целостности, а Абхазия и Южная Осетия остаются крайне сложными темами. Ожидать разворота на 180 градусов за один день или месяц нельзя.

▪Корректировка отношений с Россией не означает, что Грузия становится пророссийской. Возникает понимание, что национальные интересы необязательно должны определяться через конфликт с Россией: можно сохранять серьёзные разногласия с Москвой, поддерживать экономические связи, избегать русофобской риторики и выстраивать отношения исходя из прагматических соображений.

▪Грузинский опыт вряд ли станет универсальным стандартом для других стран, поскольку у каждой своя ситуация. Но сама дилемма становится шире: обязательно ли защита национальных интересов означает противостояние России или национально ориентированная политика может строиться иначе — исходя прежде всего из собственных интересов государства?