Видео недоступно для предпросмотра
Смотреть в Telegram
Последнее искушение Прометея
Эпилог, часть 10.
Х. Противник
— О Прометее? Как сказал, имею право, раз уж считаешь моей выдумкой. В том числе и не заканчивать. Ваши легенды ничем не лучше.
— Нет.
— А о чём?
— Твоя легенда, она о Противнике.
Галлион замер.
— Каком ещё противнике?
— Ты знаешь.
Галлион медленно повернул голову. Центурион тоже повернул голову, но в направлении площади.
— Ты говоришь о том, что ваши называют ἀντίδικος?
— Можно и так.
— Мне известно это определение. И мне нравится это слово.
Галлион повторил его.
— «Противник»
Он улыбнулся.
— Просто сторона напротив. Не так ли? Или не совсем?
Павел молчал. Но кивнул.
— У вас есть история, — продолжил Галлион. — О пустыне. Камни в хлеб.
— Да.
— Пропасть.
— Да.
— Царства мира.
Павел кивнул.
— Вот эта часть мне особенно нравится.
— Почему?
— Потому что ваш Противник — ужасный торговец.
Павел неожиданно усмехнулся.
— Торговец?
— Худший из возможных.
Конь начал бить копытами. Камень отвечал словам проконсула.
— Подумай. Он приходит к человеку, которого считает кем?
— Сыном Божьим.
— Именно. И предлагает ему хлеб. Безопасность.
— Власть.
Он покачал головой.
— А взамен хочет поклонения. От сына самого Бога! И если верить вам, от самого Бога!
Галлион рассмеялся.
— Даже ростовщики в Коринфе работают тоньше.
— Это было искушение.
— Именно.
Галлион наклонился.
— Вот что мне в нём нравится.
— В Противнике?
— Как в легендарном персонаже, конечно.
— Если это легенда.
— Он всё время заключает сделки.
Галлион поднял палец.
— С Иовом — через посредника.
Второй.
— С вашим Иисусом — напрямую.
Третий.
— С людьми — постоянно.
Он опустил руку.
— И почти всегда проигрывает. Да, я читаю ваши сказки тоже. Дельфы питаются всем.
Павел смотрел на Галлиона. И на лошадь. Лошадь дрожала.
— Знаешь почему проигрывает твой противник?
— Потому что Бог – истина.
— Скучно, скучно.
Галлион отвернул корпус коня от Павла и вдруг заговорил командным, холодным языком. Центурион сразу стал совсем другим человеком. Или, подумал Павел, может уже и не человеком.
— Потому что твой «противник» не имеет права приказывать.
— Что?
— Противник всё время только предлагает.
Лицо Галлиона стало маской.
— «Если Ты…»
— «Если поклонишься…»
— «Если бросишься вниз…»
Человек на коне произносил слова кратко, емко, громко, как на поле битвы или перед судом.
— Торгуется.
— Искушает.
— Уговаривает.
Галлион повернул взор на строй солдат.
— А власть не уговаривает.
И поднял руку.
На площади раздалась команда.
Сотни ног одновременно ударили в камень.
— Власть говорит:
«Иди».
И человек идёт.
— «Встань».
— И человек встаёт.
Галлион продолжил, уже медленнее:
— «Возьми постель твою».
Павел побледнел.
— Не надо.
— «Выйди вон».
— Галлион.
— «Следуй за Мной».
Они смотрели друг на друга.
Галлион отвёл глаза. Центурион это заметил.
— Вот это меня беспокоит в ваших историях.
Павел тихо спросил:
— Что?
— Ваш Противник предлагает сделки.
Галлион посмотрел на строй.
— А ваш Бог отдаёт приказы.
Эпилог, часть 10.
Х. Противник
— О Прометее? Как сказал, имею право, раз уж считаешь моей выдумкой. В том числе и не заканчивать. Ваши легенды ничем не лучше.
— Нет.
— А о чём?
— Твоя легенда, она о Противнике.
Галлион замер.
— Каком ещё противнике?
— Ты знаешь.
Галлион медленно повернул голову. Центурион тоже повернул голову, но в направлении площади.
— Ты говоришь о том, что ваши называют ἀντίδικος?
— Можно и так.
— Мне известно это определение. И мне нравится это слово.
Галлион повторил его.
— «Противник»
Он улыбнулся.
— Просто сторона напротив. Не так ли? Или не совсем?
Павел молчал. Но кивнул.
— У вас есть история, — продолжил Галлион. — О пустыне. Камни в хлеб.
— Да.
— Пропасть.
— Да.
— Царства мира.
Павел кивнул.
— Вот эта часть мне особенно нравится.
— Почему?
— Потому что ваш Противник — ужасный торговец.
Павел неожиданно усмехнулся.
— Торговец?
— Худший из возможных.
Конь начал бить копытами. Камень отвечал словам проконсула.
— Подумай. Он приходит к человеку, которого считает кем?
— Сыном Божьим.
— Именно. И предлагает ему хлеб. Безопасность.
— Власть.
Он покачал головой.
— А взамен хочет поклонения. От сына самого Бога! И если верить вам, от самого Бога!
Галлион рассмеялся.
— Даже ростовщики в Коринфе работают тоньше.
— Это было искушение.
— Именно.
Галлион наклонился.
— Вот что мне в нём нравится.
— В Противнике?
— Как в легендарном персонаже, конечно.
— Если это легенда.
— Он всё время заключает сделки.
Галлион поднял палец.
— С Иовом — через посредника.
Второй.
— С вашим Иисусом — напрямую.
Третий.
— С людьми — постоянно.
Он опустил руку.
— И почти всегда проигрывает. Да, я читаю ваши сказки тоже. Дельфы питаются всем.
Павел смотрел на Галлиона. И на лошадь. Лошадь дрожала.
— Знаешь почему проигрывает твой противник?
— Потому что Бог – истина.
— Скучно, скучно.
Галлион отвернул корпус коня от Павла и вдруг заговорил командным, холодным языком. Центурион сразу стал совсем другим человеком. Или, подумал Павел, может уже и не человеком.
— Потому что твой «противник» не имеет права приказывать.
— Что?
— Противник всё время только предлагает.
Лицо Галлиона стало маской.
— «Если Ты…»
— «Если поклонишься…»
— «Если бросишься вниз…»
Человек на коне произносил слова кратко, емко, громко, как на поле битвы или перед судом.
— Торгуется.
— Искушает.
— Уговаривает.
Галлион повернул взор на строй солдат.
— А власть не уговаривает.
И поднял руку.
На площади раздалась команда.
Сотни ног одновременно ударили в камень.
— Власть говорит:
«Иди».
И человек идёт.
— «Встань».
— И человек встаёт.
Галлион продолжил, уже медленнее:
— «Возьми постель твою».
Павел побледнел.
— Не надо.
— «Выйди вон».
— Галлион.
— «Следуй за Мной».
Они смотрели друг на друга.
Галлион отвёл глаза. Центурион это заметил.
— Вот это меня беспокоит в ваших историях.
Павел тихо спросил:
— Что?
— Ваш Противник предлагает сделки.
Галлион посмотрел на строй.
— А ваш Бог отдаёт приказы.