ИТОГИ «ЭММИ»-2026: ИСТОРИИ, КОТОРЫЕ ВЫБИВАЮТ ПОЧВУ ИЗ-ПОД НОГ
Премии за сценарий в игровых категориях получили Кэти Дипполд за комедию Widow’s Bay, Винс Гиллиган за драму Pluribus и Стивен Конрад за мини-сериал DTF St. Louis.
Комедийный хоррор, фантастическая драма и криминальная история привлекают зрителя по-разному, а удерживают его одним приёмом: сначала дают быстро составить мнение о героях, потом понемногу его расшатывают.
По одной премии вкусы всей аудитории не угадаешь. Но по этим трём победам видно, какие истории сейчас ценят профессионалы и о каких потом спорят зрители. Я вижу у них четыре общие черты.
Начну с жанра: он больше не гарантирует привычных эмоций. От комедии ждёшь, что посмеёшься над чужими слабостями с безопасного расстояния. Widow’s Bay это расстояние сокращает: смешное оборачивается страшным, а нелепому герою бывает очень больно. В DTF St. Louis подозрение уживается с сочувствием. Pluribus вызывает тревогу там, где по привычным меркам всё должно быть хорошо.
Эмоции меняются вслед за пониманием. Зритель узнаёт больше, и первой реакции уже не хватает: смеяться можно и дальше, но теперь видно, чего герою стоит его нелепость.
Второе: за громкими событиями стоят самые обычные желания. Снаружи у этих сериалов странные миры и опасные происшествия, а внутри люди хотят быть нужными, сохранить самостоятельность, почувствовать себя в безопасности, найти близость.
Желания эти старые как мир, меняется только то, как сценаристы сталкивают их лбами. Кто-то помогает и этим отнимает у другого свободу. Кто-то так хочет любви, что перестаёт замечать человека рядом. А за выбранные средства приходится отвечать, даже если хотелось как лучше.
В разговоре о DTF St. Louis Конрад связывает отношения с деньгами и чувством безопасности. Мне эта деталь кажется важной. Чтобы человек изменился, катастрофа не нужна: близость может развалиться под грузом обстоятельств, ни одно из которых по отдельности не выглядит чем-то особенным.
Третье: с главным героем можно спорить. Следить за персонажем, понимать его и соглашаться с ним — это разные вещи, и герою не нужно быть безупречным, чтобы мы досмотрели сериал. Интереснее всего, когда понимаешь, что он чувствует, а внутренне согласиться с его решениями не получается.
Гиллиган говорит о Pluribus как раз как о поводе для спора: чего стоит счастье, если за него платишь самостоятельностью? Этот вопрос не отпускает и после титров, потому что каждый отвечает на него, исходя из собственной окружающей действительности.
И наконец, одной тайны уже недостаточно, чтобы удержать зрителя. Дипполд объясняла, почему согласилась раскрыть в Widow’s Bay больше секретов: ей не хотелось удерживать аудиторию одними обещаниями будущих ответов. Она права. Когда зритель знает больше, напряжение только растёт: он понимает, чем рискует герой, и следит за его выбором.
Постепенно интерес смещается с событий на то, что они значат. Узнаёшь мотив и начинаешь сочувствовать герою, хотя вред, который он причинил, никуда не делся. Бывает, что расследование закончено, а спор о том, кто за что несёт ответственность, продолжается.
Отсюда и желание обсуждать: все видели одно и то же, а о людях думают по-разному. Работает это только на конкретных обстоятельствах и последствиях, иначе неоднозначность превращается в туман, внутри которого можно блуждать бесконечно и так ни к чему и не придти.
Следующую серию включаешь, чтобы узнать, что было дальше. А после финала думаешь уже о другом: не поторопились ли мы с приговором, пока не видели всю картину?
@instrumentality
Премии за сценарий в игровых категориях получили Кэти Дипполд за комедию Widow’s Bay, Винс Гиллиган за драму Pluribus и Стивен Конрад за мини-сериал DTF St. Louis.
Комедийный хоррор, фантастическая драма и криминальная история привлекают зрителя по-разному, а удерживают его одним приёмом: сначала дают быстро составить мнение о героях, потом понемногу его расшатывают.
По одной премии вкусы всей аудитории не угадаешь. Но по этим трём победам видно, какие истории сейчас ценят профессионалы и о каких потом спорят зрители. Я вижу у них четыре общие черты.
Начну с жанра: он больше не гарантирует привычных эмоций. От комедии ждёшь, что посмеёшься над чужими слабостями с безопасного расстояния. Widow’s Bay это расстояние сокращает: смешное оборачивается страшным, а нелепому герою бывает очень больно. В DTF St. Louis подозрение уживается с сочувствием. Pluribus вызывает тревогу там, где по привычным меркам всё должно быть хорошо.
Эмоции меняются вслед за пониманием. Зритель узнаёт больше, и первой реакции уже не хватает: смеяться можно и дальше, но теперь видно, чего герою стоит его нелепость.
Второе: за громкими событиями стоят самые обычные желания. Снаружи у этих сериалов странные миры и опасные происшествия, а внутри люди хотят быть нужными, сохранить самостоятельность, почувствовать себя в безопасности, найти близость.
Желания эти старые как мир, меняется только то, как сценаристы сталкивают их лбами. Кто-то помогает и этим отнимает у другого свободу. Кто-то так хочет любви, что перестаёт замечать человека рядом. А за выбранные средства приходится отвечать, даже если хотелось как лучше.
В разговоре о DTF St. Louis Конрад связывает отношения с деньгами и чувством безопасности. Мне эта деталь кажется важной. Чтобы человек изменился, катастрофа не нужна: близость может развалиться под грузом обстоятельств, ни одно из которых по отдельности не выглядит чем-то особенным.
Третье: с главным героем можно спорить. Следить за персонажем, понимать его и соглашаться с ним — это разные вещи, и герою не нужно быть безупречным, чтобы мы досмотрели сериал. Интереснее всего, когда понимаешь, что он чувствует, а внутренне согласиться с его решениями не получается.
Гиллиган говорит о Pluribus как раз как о поводе для спора: чего стоит счастье, если за него платишь самостоятельностью? Этот вопрос не отпускает и после титров, потому что каждый отвечает на него, исходя из собственной окружающей действительности.
И наконец, одной тайны уже недостаточно, чтобы удержать зрителя. Дипполд объясняла, почему согласилась раскрыть в Widow’s Bay больше секретов: ей не хотелось удерживать аудиторию одними обещаниями будущих ответов. Она права. Когда зритель знает больше, напряжение только растёт: он понимает, чем рискует герой, и следит за его выбором.
Постепенно интерес смещается с событий на то, что они значат. Узнаёшь мотив и начинаешь сочувствовать герою, хотя вред, который он причинил, никуда не делся. Бывает, что расследование закончено, а спор о том, кто за что несёт ответственность, продолжается.
Отсюда и желание обсуждать: все видели одно и то же, а о людях думают по-разному. Работает это только на конкретных обстоятельствах и последствиях, иначе неоднозначность превращается в туман, внутри которого можно блуждать бесконечно и так ни к чему и не придти.
Следующую серию включаешь, чтобы узнать, что было дальше. А после финала думаешь уже о другом: не поторопились ли мы с приговором, пока не видели всю картину?
@instrumentality