Репост из: pole.media
Всем привет! Это Сергей Карпов и я снова хочу немного набросить на модернизм, который заставляет нас бояться старости.
У меня не было возможности проводить много времени с моими дедушками. Дед Лёша умер, когда мне было 8 лет. С Дедом Петей мы встречались в лучшем случае на пару-тройку дней в году, когда с родителями ездили в гости к нему и бабушке Вале в Запорожье. Ясно, что опыт и мудрость в таких встречах не передаются, остаётся только размытый образ из припоминаний, детского воображения и — волнения перед встречей с человеком сильно старшим чем ты.
Зато я прожил 21 год в одной квартире со своей прабабушкой Тоней и это, пожалуй, один из главных университетов моей жизни, который я с каждым годом всё глубже познаю. Нет, я не имею в виду никаких конкретных её уроков и назиданий. Скорее я говорю о том, как мир и время иначе пересобираются вокруг пожилых людей. Удивительным образом, в старости человек максимально близок к бесконечности: его всё меньше заботит быт, рациональность, разного рода экономии. Вместо этого, он снова начинает походить на ребёнка, который находит удивительное и трогательное в самых незначительных делах и вещах.
Современные технологические стартапы продолжают видеть в старости проблему, концептуализируют её как девиацию, буквально — как болезнь, от которой нужно найти таблетку. Делается это из знакомой поступательной логики: люди существа рациональные, а значит должны всё контролировать, в том числе старение. Вместо этого, старость предлагает не побеждать «увечный» тленный мир, а всмотреться в него, чтобы найти иные способы взаимодействия с бесконечным, которому не подвластны линейные логики.
Два года назад я впервые посмотрел фильм «Дальше и Дальше» документалистки Тани Чеховой. Это фильм, который она сняла о своём дедушке Владимире Фридкине, 94-летнем советском физике, который проживает расставание со своей большой семьёй на фоне треснувшего мира.
В одной из сцен главный герой фильма совершает длинное путешествие из Москвы в Берлин, чтобы впервые встретиться со своей правнучкой. Примерно полторы минуты экранного времени мы видим, как Владимир Фридкин в глазах своей правнучки находит Вечность — и он совершенно не знает что ему с этим опытом делать. Это документальное свидетельство из тех, ради которых мы, документалисты, выползаем из своих норок и едем за тридевятьземель, чтобы увидеть, снять, уловить нечто необъяснимое. Что-то, что расширяет наше представление о себе и мире вокруг, усложняет его, но оставляет в детском восторге от столкновения с непознанным.
Точно ли мы хотим вылечить это?
На прошлой неделе мы сделали онлайн-премьеру фильма Тани Чеховой на нашей платформе и его можно посмотреть в любое время за символический донат от 199₽.
У меня не было возможности проводить много времени с моими дедушками. Дед Лёша умер, когда мне было 8 лет. С Дедом Петей мы встречались в лучшем случае на пару-тройку дней в году, когда с родителями ездили в гости к нему и бабушке Вале в Запорожье. Ясно, что опыт и мудрость в таких встречах не передаются, остаётся только размытый образ из припоминаний, детского воображения и — волнения перед встречей с человеком сильно старшим чем ты.
Зато я прожил 21 год в одной квартире со своей прабабушкой Тоней и это, пожалуй, один из главных университетов моей жизни, который я с каждым годом всё глубже познаю. Нет, я не имею в виду никаких конкретных её уроков и назиданий. Скорее я говорю о том, как мир и время иначе пересобираются вокруг пожилых людей. Удивительным образом, в старости человек максимально близок к бесконечности: его всё меньше заботит быт, рациональность, разного рода экономии. Вместо этого, он снова начинает походить на ребёнка, который находит удивительное и трогательное в самых незначительных делах и вещах.
Современные технологические стартапы продолжают видеть в старости проблему, концептуализируют её как девиацию, буквально — как болезнь, от которой нужно найти таблетку. Делается это из знакомой поступательной логики: люди существа рациональные, а значит должны всё контролировать, в том числе старение. Вместо этого, старость предлагает не побеждать «увечный» тленный мир, а всмотреться в него, чтобы найти иные способы взаимодействия с бесконечным, которому не подвластны линейные логики.
Два года назад я впервые посмотрел фильм «Дальше и Дальше» документалистки Тани Чеховой. Это фильм, который она сняла о своём дедушке Владимире Фридкине, 94-летнем советском физике, который проживает расставание со своей большой семьёй на фоне треснувшего мира.
В одной из сцен главный герой фильма совершает длинное путешествие из Москвы в Берлин, чтобы впервые встретиться со своей правнучкой. Примерно полторы минуты экранного времени мы видим, как Владимир Фридкин в глазах своей правнучки находит Вечность — и он совершенно не знает что ему с этим опытом делать. Это документальное свидетельство из тех, ради которых мы, документалисты, выползаем из своих норок и едем за тридевятьземель, чтобы увидеть, снять, уловить нечто необъяснимое. Что-то, что расширяет наше представление о себе и мире вокруг, усложняет его, но оставляет в детском восторге от столкновения с непознанным.
Точно ли мы хотим вылечить это?
На прошлой неделе мы сделали онлайн-премьеру фильма Тани Чеховой на нашей платформе и его можно посмотреть в любое время за символический донат от 199₽.