Меня всегда озадачивало: когда художники продают свои работы, они ведь по сути отчуждают право распоряжаться ими, следовательно, становятся уязвимы перед тем, что их припишут к какому-угодно контексту (помню один скандал с ярмаркой 1703, когда художники были против того, чтобы на ней экспонировались их работы, но ничего поделать с этим не могли); или перепродадут гораздо и гораздо дороже на вторичке (вспомните флиппинг зомбиформализмом или историю Нджидеки Кросби из фильма «Всему есть цена»).

Роуленд же предлагает свои работы, которые невозможно оторвать от контекста истории рабовладения и тюремного труда, в аренду — с правом однажды арендный договор расторгнуть. Потрясающая история.