и вновь я погружаюсь в тишину,
как входят в зал — неспешно и красиво,
не поднимая взгляда к потолку,
не спрашивая, кто здесь был счастливым.
мне нынче к лицу чёрный атлас,
и красное вино на белом блюде,
я слишком хорошо узнала нас,
чтоб верить в обещания, как люди.
пусть ночь рассыплет золото огней,
пусть ветер тронет волосы беспечно —
я не держу ни прошлого, ни дней,
которые могли бы быть… 'навечно'?
и если ты однажды позовёшь
меня туда, где всё ещё знакомо,
я улыбнусь: 'любовь — прекрасный нож,
но я теперь умею жить без дома'.
мне больше не нужны чужие 'жди',
ни клятвы, ни спасительные речи.
я выбираю личные пути
и зажигаю звёзды каждый вечер.
а если жизнь предложит мне игру,
где ставка — всё, а правила суровы,
я снова каблуком перечеркну
последнюю страницу прежней роли.
и, может быть, в какой-нибудь весне,
когда мой след исчезнет за туманом,
ты вдруг поймёшь: я не была твоей —
я просто ненадолго стала рядом.
K.
как входят в зал — неспешно и красиво,
не поднимая взгляда к потолку,
не спрашивая, кто здесь был счастливым.
мне нынче к лицу чёрный атлас,
и красное вино на белом блюде,
я слишком хорошо узнала нас,
чтоб верить в обещания, как люди.
пусть ночь рассыплет золото огней,
пусть ветер тронет волосы беспечно —
я не держу ни прошлого, ни дней,
которые могли бы быть… 'навечно'?
и если ты однажды позовёшь
меня туда, где всё ещё знакомо,
я улыбнусь: 'любовь — прекрасный нож,
но я теперь умею жить без дома'.
мне больше не нужны чужие 'жди',
ни клятвы, ни спасительные речи.
я выбираю личные пути
и зажигаю звёзды каждый вечер.
а если жизнь предложит мне игру,
где ставка — всё, а правила суровы,
я снова каблуком перечеркну
последнюю страницу прежней роли.
и, может быть, в какой-нибудь весне,
когда мой след исчезнет за туманом,
ты вдруг поймёшь: я не была твоей —
я просто ненадолго стала рядом.
K.