линии

Нет, это не глитч и не баг — это фича. 
Перед вами PowerPoint-роман Кирилла Азёрного «Шрифт» (2020).

Кирилл — поэт, прозаик, критик, переводчик и издатель. А ещё — давний друг Руслана Комадея, автора эссе «Прыткие, переливающиеся миры: памяти Елены Сунцовой» на нашем сайте.

Будучи филологом, Азёрный всерьёз занимался Джойсом, в том числе «Поминками по Финнегану» — текстом, который считается одним из самых сложных в мировой литературе. Но если сложность Джойса рождается из мультиязыковой игры и многослойных отсылок, то роман Азёрного усложнён самим медиумом. «Шрифт» — это один гигантский слайд PowerPoint, где текстовые блоки нагромождены друг на друга, пересекаются и перекрываются, так что чтение в традиционном смысле практически невозможно.

Шарлотта: Какая твоя любимая книга?
Генри: «Поминки по Финнегану».
Шарлотта: А ты её прочитал? 
Генри: Не говори глупости!
 
Том Стоппард, Настоящая вещь

В этом же духе серьёзно шутит критик Илья Дейкун в своей рецензии на роман:

... очень сильно сомневаюсь, что его кто-то прочёл, кроме меня (и ещё каких-нибудь честных критиков). Я его прочёл, правда, в обработанном виде, но от первой до последней строчки. Проблема в том, что ни первой, ни последней строчки в нём нет. Каждая — первая и последняя.

Дейкун выстраивает свою рецензию вопреки хаосу романа — максимально логично и структурированно, живописуя топографию смыслового ада. И он предлагает не только несколько стратегий прохождения через этот ад, но и продумывает основания и следствия различных оценок романа: от «это не искусство» через «это шутка» до «это шедевр».

И единственным рабочим способом чтения для Ильи оказывается… перенос текста с помощью ИИ в линейную последовательность по смысловым блокам. Так проступает примерное «содержание» романа:

Импрессионистский нарратив о поиске — то ли следов некоего Лакмуса, то ли его комментариев на книгу Бородинского, то ли его стихов, которые дописал некий Милов, то ли причин его отъезда. Нарратив перемежается медитативными философскими фрагментами Третий главный герой — это повествующее «я», субъект ностальгии и главный детектив. Но причина поиска остаётся неясной и тонет в намёках.

Другой рецензент, Валерий Акимов, пишет:

«Шрифт» — это скорее модель текста, нежели текст как таковой. Это текст виртуальный в том смысле, который вкладывал в это понятие Ж. Делёз: текст, находящийся в шаге от реализации, в моменте перед финальным воплощением, но при этом он есть — одновременно существующий и своей сущностью выдвинутый в область пред-существования. Текст-эмбрион, источник зарождающихся смыслов, промежуточная инстанция между бытием и небытием.

Готовы ли пройти этот лабиринт? Тогда скачивайте .ppt и сам текст на сайте Цирк «Олимп»+TV — и попробуйте сверстать свой собственный роман.

А если хотите продолжить литературные эксперименты, то прочитайте интервью с поэтом и художницей Варварой Недеогло, которая пишет на экзорусском языке.

Гитлер не только был художником (или «художником»), но и сам становился — как при жизни, так и после неё — персонажем картин. От лизоблюдских героических полотен до адописного визионерства; от наглого стёба над диктатором и деконструкции мифологемы до откровенной провокации.

Хуберт Ланцингер — «Гитлер-знаменосец» (1934–1936)

На идеологически правильном плакате изображён Адольф Гитлер, одетый в рыцарские доспехи 15-го века и сидящий верхом на коне со знаменем со свастикой.

Оригинал картины был проткнут американским солдатом и хранится в качестве трофея в Музее армии США.

Джон Хартфилд — «Умиротворение» (1937)

Антифашистский фотомонтаж, высмеивающий политику умиротворения нацистской Германии. Внизу фотографии надпись:

Умиротворение. Гитлер точит нож, готовясь убить французского петушка. Бонне, министр иностранных дел Франции, говорит: «Не бойтесь, Гитлер — вегетарианец».

Сальвадор Дали — «Загадка Гитлера» (1939)

Одна из самых пессимистичных работ гения (по крайней мере, как он сам себя титуловал) сюрреализма, выражающая тревожное мироощущение перед глобальной катастрофой. Дали был одержим образом Гитлера:

Лично я был им настолько заворожён, что буквально бредил Гитлером, который почему-то постоянно являлся мне в образе женщины… Я был совершенно зачарован мягкой, пухлой спиной Гитлера, которую так ладно облегал неизменный тугой мундир. Всякий раз, когда я начинал рисовать кожаную портупею, которая шла от ремня и, словно бретелька, обнимала противоположное плечо, мягкая податливость проступавшей под военным кителем гитлеровской плоти приводила меня в настоящий экстаз, вызывая вкусовые ощущения чего-то молочного, питательного, вагнеровского и заставляя сердце бешено колотиться от редкостного возбуждения, которое я не испытываю даже в минуты любовной близости.

Георг Гросс — «Каин, или Гитлер в аду» (1944)

А вот такое искусство Гитлер просто ненавидел. Картина написана после эмиграции немецкого художника в США и выражает предчувствование скорейшего конца и посмертных мучений Ад_ольфа.

Комар и Меламид — «Ялтинская конференция» (1982)

Пример соц-арта из цикла работ «Ностальгический соцреализм», посвящённый встрече трёх лидеров антигитлеровской коалиции. Франклин Рузвельт превращён в инопланетянина из спилберговского «E.T.» того же года (рептилоиды были уже тогда!). Вместо Уинстона Черчилля — Гитлер с узнаваемым жестом с советского плаката 1941 года «Не болтай!». И лишь написанный в классической манере Сталин величав и статуарен.

Иржи Сурувка — «Близнецы» (1997)

Провокационная работа чешского художника, изображающая Гитлера в образе близнецов (видимо, солярного и лунарного?) Получилось ли так же мимимишно, как и архив Китлеров? Вопрос риторический.

Маурицио Кателлан — «Он» (2001)

Одна из самых дорогих работ этого эпатажного художника (продана за $17 189 000) представляет собой скульптуру провинившегося и кающегося на коленях диктатора.

Готфрид Хельнвайн — «Неожиданная встреча» (2012)

Готфрид соединяет в одной работе две свои главные мании — мультперсонажа (хотя Дональда Дака он рисует чаще) и нацистского лидера. Однако на вопрос интервьюера, кого ты больше любишь: родителя 1 или родителя 2? кто для вас важнее, Адольф Гитлер или Дональд Дак? — отвечает однозначно:

Конечно, Дональд Дак. Встреча с этим персонажем в возрасте четырёх лет была моей первой встречей с великим искусством.

А в статье Нестора Пилявского «Ведьмы против Одина: феминизм, защита животных и гендерно-религиоведческие дебаты в Третьем Рейхе» можно лучше понять противоречивый контекст, в котором существовала нацистская Германия.

Куда меньше повезло, чем настенным рисункам Пани Брони, уникальным фрескам украинской художницы Пелагеи Райко.

Пелагея прожила тяжёлую жизнь. Во время войны она была угнана в Германию. В 1994 г. у неё умирает дочь в автокатастрофе, через год — муж. Сын спивается и терроризирует мать, периодически попадая за решётку. Конец насилию наступает только вместе со смертью сына от цирроза печени.

И вместо того, чтобы роптать на судьбу, 69-летняя Пелагея без художественного образования начинает расписывать свой дом в Цюрупинске (ныне Олешки):

Чтоб не плакать, я начала петь. Стою на столе, рисую и пою: дом-то пустой. Соседи думали, что с ума сошла, но рисунки многим нравились.

Всю свою мизерную пенсию Пелагея тратит на краски, ограничивая себя во всех бытовых потребностях. Так, на её стенах появляются ангелы, лебеди, совы и цветы. В наивно-аллегорической форме она смешивает в своих творениях автобиографические и библейские сюжеты.

Райко расписала весь дом и даже надгробия членов своей семьи на кладбище. Символично, что её последней работой стал автопортрет на тыльной стороне зеркала.

После смерти Пелагеи в возрасте 76 лет в 2004 г. встал вопрос о сохранении её наследия. Группа активистов и художников сделали из её скромной избушки дом-музей, а в 2006 г. режиссёр Надежда Кошман снимает о ней документальный фильм «Рай».

Но дом ожидала страшная судьба. Если деревянный небоскрёб Сутягина погиб от огня, то хата Пелагеи пострадала от наводнения после разрушения Каховской ГЭС в 2023 г.

Сейчас ведутся реставрационные работы, но многие фрески были утеряны навсегда.