— Очень, — его голос прозвучал совсем близко, за спиной. — Но голой ты мне больше нравишься.
— Извращенец, — выплюнула она, чувствуя, как внутри закипает отчаянный протест.
— Твой извращенец, — прошептал он, и в этом «твой» было столько собственничества, что у неё перехватило дыхание.
Он сделал шаг вперед, открывая невидимую клетку, в которую загнал её своими словами и действиями. Он зашел в её личное пространство, забирая последние капельки воздуха, последние крохи свободы, которые у неё оставались. Она отступила назад, пока не уперлась спиной в холодную стену.
— Не подходи, — её голос дрогнул, но она попыталась придать ему твердости. — Я не буду с тобой трахаться.
Он остановился в миллиметре от неё. Его рука медленно поднялась, кончики пальцев коснулись её щеки, заставляя вздрогнуть. Он наклонился к самому уху, и его горячее дыхание обожгло кожу.
— Не будешь, — согласился он, и в его голосе прозвучала пугающая, низкая хрипотца. — Трахаться — нет. Я буду животно тебя... брать. И ты будешь умолять, чтобы это никогда не заканчивалось.
Резко подхватив её на руки и заставив её ноги обвиться вокруг его бедер, он вышел из клетки, кинув её на кровать.
Завязав её руки над бортиком и не позволяя ей и пискнуть, он застегнул ремешок на затылке, заставляя её губы обхватить шарик.
— Извращенец, — выплюнула она, чувствуя, как внутри закипает отчаянный протест.
— Твой извращенец, — прошептал он, и в этом «твой» было столько собственничества, что у неё перехватило дыхание.
Он сделал шаг вперед, открывая невидимую клетку, в которую загнал её своими словами и действиями. Он зашел в её личное пространство, забирая последние капельки воздуха, последние крохи свободы, которые у неё оставались. Она отступила назад, пока не уперлась спиной в холодную стену.
— Не подходи, — её голос дрогнул, но она попыталась придать ему твердости. — Я не буду с тобой трахаться.
Он остановился в миллиметре от неё. Его рука медленно поднялась, кончики пальцев коснулись её щеки, заставляя вздрогнуть. Он наклонился к самому уху, и его горячее дыхание обожгло кожу.
— Не будешь, — согласился он, и в его голосе прозвучала пугающая, низкая хрипотца. — Трахаться — нет. Я буду животно тебя... брать. И ты будешь умолять, чтобы это никогда не заканчивалось.
Резко подхватив её на руки и заставив её ноги обвиться вокруг его бедер, он вышел из клетки, кинув её на кровать.
Завязав её руки над бортиком и не позволяя ей и пискнуть, он застегнул ремешок на затылке, заставляя её губы обхватить шарик.