Часть 2. Независимость упирается в бюджет и торговлю
В первой части мы писали о том, как выход Великобритании из ЕС усилил дискуссию о дальнейшем устройстве страны и сделал европейское направление частью экономической повестки Шотландии, Уэльса и Северной Ирландии. Теперь рассмотрим возможное разделение через экономику каждой территории Великобритании.
Для Шотландии главным ограничением становятся бюджет и зависимость от британского рынка. В 2025-2026 годах на ее территории было получено £98,3 млрд государственных доходов, а государственные расходы составили £123,6 млрд (дефицит 10,9% ВВП), тогда как по Великобритании в целом показатель составлял 4,2% ВВП. Северное море обеспечило Шотландии еще £3,2 млрд доходов, причем на нее приходится 80% британских поступлений. При этом остальная Великобритания остается крупнейшим рынком шотландского бизнеса: экспорт туда составляет £55,4 млрд, или 60% всех продаж Шотландии за ее пределы. Для сравнения, на весь ЕС приходится £17,1 млрд, или 18% общего шотландского экспорта с учетом торговли с другими частями Великобритании.
Для Уэльса экономическая конструкция строится вокруг крупных бюджетных расходов и высокой зависимости товарного экспорта от ЕС. Бюджетный дефицит в 2024-2025 годах составлял £22-23 млрд. Государственные расходы на одного жителя примерно на 10% выше среднего уровня Великобритании, тогда как налоговые поступления на человека ниже на 25% общебританского значения. Одновременно в 2024 году Уэльс экспортировал товаров на £16,5 млрд, из которых £10 млрд, или 60,5%, пришлось на ЕС. Для Уэльса возможная самостоятельность означает одновременное решение двух задач: сохранение доступа к европейскому рынку и поиск источников для финансирования дефицита бюджета.
В Северной Ирландии экономическая схема отличается, поскольку основным политическим сценарием является объединение с Ирландией. В 2024 году внешние продажи североирландских предприятий составили £39,8 млрд. Из них £20,1 млрд пришлось на остальную часть Великобритании, £10,5 млрд на Ирландию и еще £3,6 млрд на другие страны ЕС. Так, Великобритания и Ирландия вместе обеспечивают почти 77% внешних продаж местных компаний. Северная Ирландия уже занимает особое положение благодаря действующим договоренностям после выхода Великобритании из ЕС, которые позволяют сохранять доступ к британскому и европейскому рынкам товаров.
Для Англии возможный распад также означает перераспределение крупных денежных потоков. Шотландия сейчас формирует 8% всех государственных доходов Великобритании, включая 80% поступлений от Северного моря, а шотландские компании продают в остальные части страны продукции и услуг на £55,4 млрд в год. После отделения часть этого внутреннего оборота превратится в международную торговлю с отдельными регуляторными и таможенными правилами.
Отдельным вопросом станет государственный долг Великобритании: на конец марта 2026 года его размер составлял 93,8% ВВП. Одновременно Лондон получил бы возможность сократить часть нынешних бюджетных перечислений территориям. Так, для Англии эффект будет складываться из уменьшения расходов на региональное финансирование и одновременного сокращения общего внутреннего рынка, налоговой базы и части сырьевых доходов.
В итоге нынешняя инициатива показывает, что возможный распад Великобритании несет для отдельных территорий значительные экономические риски. Политически Шотландия, Уэльс и Северная Ирландия получают возможность требовать большей самостоятельности и более тесных отношений с ЕС. Экономически каждой территории придется заново выстраивать бюджет, торговые связи и распределение государственных обязательств. В тоже время, переход к новой модели в первые годы почти неизбежно повысит бюджетную нагрузку, торговые издержки и стоимость экономической перестройки для отделившихся территорий Великобритании.
@naebrosh
В первой части мы писали о том, как выход Великобритании из ЕС усилил дискуссию о дальнейшем устройстве страны и сделал европейское направление частью экономической повестки Шотландии, Уэльса и Северной Ирландии. Теперь рассмотрим возможное разделение через экономику каждой территории Великобритании.
Для Шотландии главным ограничением становятся бюджет и зависимость от британского рынка. В 2025-2026 годах на ее территории было получено £98,3 млрд государственных доходов, а государственные расходы составили £123,6 млрд (дефицит 10,9% ВВП), тогда как по Великобритании в целом показатель составлял 4,2% ВВП. Северное море обеспечило Шотландии еще £3,2 млрд доходов, причем на нее приходится 80% британских поступлений. При этом остальная Великобритания остается крупнейшим рынком шотландского бизнеса: экспорт туда составляет £55,4 млрд, или 60% всех продаж Шотландии за ее пределы. Для сравнения, на весь ЕС приходится £17,1 млрд, или 18% общего шотландского экспорта с учетом торговли с другими частями Великобритании.
Для Уэльса экономическая конструкция строится вокруг крупных бюджетных расходов и высокой зависимости товарного экспорта от ЕС. Бюджетный дефицит в 2024-2025 годах составлял £22-23 млрд. Государственные расходы на одного жителя примерно на 10% выше среднего уровня Великобритании, тогда как налоговые поступления на человека ниже на 25% общебританского значения. Одновременно в 2024 году Уэльс экспортировал товаров на £16,5 млрд, из которых £10 млрд, или 60,5%, пришлось на ЕС. Для Уэльса возможная самостоятельность означает одновременное решение двух задач: сохранение доступа к европейскому рынку и поиск источников для финансирования дефицита бюджета.
В Северной Ирландии экономическая схема отличается, поскольку основным политическим сценарием является объединение с Ирландией. В 2024 году внешние продажи североирландских предприятий составили £39,8 млрд. Из них £20,1 млрд пришлось на остальную часть Великобритании, £10,5 млрд на Ирландию и еще £3,6 млрд на другие страны ЕС. Так, Великобритания и Ирландия вместе обеспечивают почти 77% внешних продаж местных компаний. Северная Ирландия уже занимает особое положение благодаря действующим договоренностям после выхода Великобритании из ЕС, которые позволяют сохранять доступ к британскому и европейскому рынкам товаров.
Для Англии возможный распад также означает перераспределение крупных денежных потоков. Шотландия сейчас формирует 8% всех государственных доходов Великобритании, включая 80% поступлений от Северного моря, а шотландские компании продают в остальные части страны продукции и услуг на £55,4 млрд в год. После отделения часть этого внутреннего оборота превратится в международную торговлю с отдельными регуляторными и таможенными правилами.
Отдельным вопросом станет государственный долг Великобритании: на конец марта 2026 года его размер составлял 93,8% ВВП. Одновременно Лондон получил бы возможность сократить часть нынешних бюджетных перечислений территориям. Так, для Англии эффект будет складываться из уменьшения расходов на региональное финансирование и одновременного сокращения общего внутреннего рынка, налоговой базы и части сырьевых доходов.
В итоге нынешняя инициатива показывает, что возможный распад Великобритании несет для отдельных территорий значительные экономические риски. Политически Шотландия, Уэльс и Северная Ирландия получают возможность требовать большей самостоятельности и более тесных отношений с ЕС. Экономически каждой территории придется заново выстраивать бюджет, торговые связи и распределение государственных обязательств. В тоже время, переход к новой модели в первые годы почти неизбежно повысит бюджетную нагрузку, торговые издержки и стоимость экономической перестройки для отделившихся территорий Великобритании.
@naebrosh