♱ 𝔇𝔬𝔰𝔱𝔤𝔬𝔤𝔬𝔩.
#sketch.
➥ Tw!18+
Громкий стон, не знающий стеснений, разлетается по просторной спальне, что окунулась в полутьму. Горячие прикосновения к груди, впалому животу. Мысли, как и все вокруг, плавятся, растекаются, как сыр в тостере. Щеки вспыхнули красками.
— милый... — мягко шепчет мужчина, слащаво улыбаясь партнеру. Убирает белесые прядки со вспотевшего лба, прохладными губами оставляя поцелуй. — я ведь еще... — длинный палец проникает глубже, давит, вызывая новый стон и дрожь в ногах. — ничего и не сделал. — бархатистым голосом шепчет Фёдор на самое ухо, довольный тем, что нащупал наиболее чувствительную точку. Из под бахромы светлых ресниц Николай ловит издевательскую улыбку и фиалковый блеск чужих глаз. — верно ведь?
Конечно. Конечно верно, не он ведь связал запястья Гоголя, не он заставил от своего шепота покрываться табунами мурашек, и вовсе не он до недавнего времени давил коленом на твердеющий пах. Конечно, он ничего не сделал.
— да. — скалясь в улыбке отзывается мужчина, когда Достоевский, понижая голос и неспеша добавляя второй палец, повторяет свой вопрос. — верно. — ёрзает на месте, поднимает связанные в запястьях руки и мычит.
— куда. — стальной тон звучит резко, под стать такому же резковатому движению руки, что поднявшиеся запястья Яновского прижала обратно к кровати, над головой хозяина. — разрешения на это не было. — тянет уже более ласково, языком обрисовывая каждый изгиб бледной шеи партнера. Он доволен собой. Доволен тем, что Николай всхлипывает, не способный сейчас на протест.
Пальцы внутри нарочно медленно разводятся на манер ножниц, выбивают очередной стон. Достоевский прикусывает губу Николая, проталкивает язык меж его губ, затягивая в поцелуй. Почти сразу отстраняется — не позволяет даже толком ответить на поцелуй. Дразнит. Языком проводит по шее, задерживается на кадыке всего на пару секунд, после чего спускается дальше, до самой груди, чтобы сомкнуть зубы на затвердевших сосках.
— Дост-кун. — хрипит с неким рыком мужчина, царапая пальцами собственные ладони. — я хочу большего. — на выдохе произносит он.
— большего? — брюнет строит удивлённое выражение лица, но Николай не способен раздражатся от подобной игры, когда прядки цвета смолы так прекрасно обрамляют лицо с еле порозовевшими щеками и кончиками ушей, когда бледно-розовые губы проводят по коже а впившийся в него взгляд кажется таким невинным. — чего именно?
— всего... — на выдохе шепчет в ответ, потираясь пахом о ногу партнёра.
— не много ли? — дёрнув уголком губ, шепчет Достоевский. — хм... думаю, я мог бы это сделать... — словно раздумывая, мужчина отрывается от рвано приподнимающейся и опускающейся груди, мелко щурясь.
Очередной толчок пальцами заставляет ахнуть, пока рука Федора, переставая давить на чужие запястья, плавным движением пальца проводит по коже, к груди. Меж пальцев зажимает сосок Николая, вызывая протяжное мычание.
— тогда... — краткий поцелуй за ухом и вызывающий дрожь шепот. С мягкой улыбкой Достоевский большим пальцем смахивает слезинку с уголков чужих глаз.
Пальцы из Гоголя были вынуты; презерватив, что длинные пальцы достали из небольшой квадратной упаковки, был натянут на член Федора.
— я вхожу, Николай. — шепчет он, языком проводя по ушной раковые белокурого. Плавными движением бедер толкается внутрь, рукою придерживает партнера за талию. С хриплым полу-стоном, сливающемся с мычанием Гоголя, он входит глубже.
— тебе бы пошел ошейник. — замечает мужчина как бы невзначай, пока сжимает в руках Николаевы бедра. — и, пожалуй, портупеи выглядели бы неплохо... — ухмыляясь, Достоевский со слабым шлепком кожи о кожу входит до самого конца.
На привыкание дается всего минута. Минута до того, как Федор, одной рукой обвивая талию партнера, примется двигаться. Немного грубо, чуть быстрее чем стоило бы, но Николаю так лишь больше нравится. Он мычит и стонет, выгибается в спине, покусывая губы.
