Казнь Баяна

Гнусомытый качался Кириллушко
На гнутомысых сафьянках
И подкованный куб со скуки напёрстничал у бойницы
Всё выпадала ему однёрка —

Шейк-шейк-шейк
Стук-постук

Не даром, — думал Кириллушко, — пить мастерам каретным, —
Так подковать игру! —
Качался Кириллушко и напёрстничал — шейк-пошейк,
Стук-постук — выпадала однёрка ему на смех

«Кара! Кара!» — сбросила рваную со спины попону
В рань гнилосочную дворцовая галерея,
И в стеклянном глазу Кириллушковом вжух-повжухла
Врань по-над градом — «кто-то в ижицу, верно, лезет...»

А дворец с Кириллушкой —
Как человек наизнанку,
Красный снаружи
И внутри — расписной-то!:

Думал Баян Безымянный, над гаммой народной стоя,
Рать оттаптывала мысы се — утро длинных мысов настало.
И вороньё, как ноты, на бельевые село
Нити — под песню лебединую для Баяна.

Шейк-шейк-шейк
Стук-постук
Шейк-шейк-шейк
Стук-постук —

Такой вот была незатейливая частушка,
Качался Баян на виселице и бился
О висельный люк, как будто бы кубик в кубке.
«Эвона, — слушал Кириллушко, — разыгрались...»